Восхищение красотой, синее небо, яркое солнце, полуночные звезды, шум прибоя, музыка… Это все было общим. Таким человеческим. Но какие-то безумцы пронзили миллионы и даже миллиарды сердец гамма-излучением. А ведь большинству этих людей нечего было делить. Не из-за чего было враждовать. Многие из них могли бы стать настоящими друзьями, как он, итальянец и американка, ставшие семьей. Но все превратилось в груды костей. А те, кто выжил, носили в своих сердцах ненависть. И теперь он, Оливия и Антонио – изгнанники в мире, где осталось слишком мало людей.
Он вернулся к машине, и на душе стало сразу теплей, как только он увидел Тони и Олю.
– Ну что там? Как мост? – спросил Квалья.
– Думаю, выдержит. Но все-таки, на всякий случай, я прошу вас выйти из машины и пройти по мосту пешком.
– Хорошо…
Крашенинников вернулся за руль, включил первую передачу и медленно двинулся к мосту, но буквально в десяти сантиметрах остановился. Ему вдруг стало страшно. Страшно, что мост обрушится, а он пополнит груду человеческих останков под ним.
И больше никогда не увидит близких ему людей…
Михаил резко вышел из машины и вернулся к друзьям.
– Тони, ты помнишь тот день? Тот день, когда мы были в аэропорту и встречали гостя из Америки?
– Помню, – кивнул Квалья и улыбнулся. – Мы, два дурака, непозволительно много смеялись.
– Да… Смеялись… То был чудный день. Великолепный день. Верно, Чубакка?
Антонио тихо засмеялся. Совсем не так, как тогда.
– Все верно, Михель. Великолепный день.
– И я впервые увидел ее… – Крашенинников вдруг схватил Оливию и крепко прижал к себе.
– Милый, что с тобой? – с тревогой прошептала Собески, обнимая Михаила.
– Ничего, Оля. Просто я очень люблю тебя. С того самого дня…
– Я тоже тебя люблю, – шепнула она.
– О-о, святая Дева Мария! – воскликнул Квалья, морщась. – Ну что за мелодраму вы тут устроили? Мост всего метров двадцать пять длиной, но прощаетесь так, будто Майку кольцо всевластия до Роковой горы тащить предстоит!
Крашенинников нехотя отпустил возлюбленную и вздохнул:
– Ну, увидимся на той стороне.
– Затем он указал пальцем на Антонио и подмигнул: – Верно, Чубакка?
– Да давай уже, садись в свой звездолет и выдай нам пару парсеков, Соло! – отмахнулся Квалья. – И да пребудет с тобой сила, кстати!
Глава 18
Флаг
Никита проснулся на пирсе и не сразу вспомнил, что остался здесь ночевать. Удаление воды из первого отсека лодки отняло накануне слишком много сил, чтобы он мог уйти ночевать в более уютное место.
