– Что, если я поеду в Паратунку[7] и привезу оттуда целебные грязи и минеральную воду? До Паратунки на корабле не добраться.
– Ну-ну. И кто тебе даст брать там грязь и воду? Или ты думаешь, что если в Паратунке давно никто не живет, то все, что там есть, никому не принадлежит? Все на этой земле принадлежит нашим общинам. А машины, кататься туда за целебными грязями и минеральными водами, имеются и у нас. Но знаешь, что на самом деле больше всего меня интересует? Где ты возьмешь масло и топливо для своей машины?
– У вас же этого добра море.
Подземные хранилища флота и здесь, и в Рыбачьем были защищены от ударов, и большая их часть сохранилась…
– Вот, значит, как? И что меня убедит поделиться с тобой?
– У нас большие запасы кедровых шишек и хвои, – пожал плечами Михаил.
– У нас тоже. Мы трудолюбивая община и дары природы собираем с большим усердием. Молодой папоротник тоже не предлагай. И черемшу, и щавель, и шиповник, и крапиву тоже. Каждый житель нашей общины обязан сделать себе запас на будущую зиму.
А еще у нас есть пасека, и ферма с кроликами, и курятник. И крыжовник вдоль главной улицы растет с незапамятных времен. Так что ты можешь нам предложить?
– А чего ты хочешь? – вздохнул Крашенинников.
– Да бабу твою он хочет! – засмеялся автоматчик.
Андрей Жаров поморщился, поджав губы. Затем приподнял руку, давая Михаилу знак подождать, и, развернувшись, подошел к стрелку.
– Послушай, чучело, если ты еще хоть раз разинешь пасть, чтобы сморозить какую-нибудь хрень, я возьму твой автомат, запихаю его тебе в глотку, потом вытащу его у тебя из задницы и снова запихаю в глотку.
Кивни, если понял.
– Прости… Жар… Я понял… – замямлил перепуганный стрелок.
– Ты, кажется, ни хрена не понял. Я ведь сказал тебе кивнуть, а не разевать пасть. Закрой ее вообще и не открывай, пока не придет время обеденного часа. Теперь понял, недоумок?
Тот кивнул, мгновенно покрывшись испариной.
– Замечательно. Теперь вернемся к нашим баранам.
Жаров продолжил перебирать трофеи Михаила, а Крашенинников смотрел на них с тоской, понимая, что труды ночной вылазки пропали даром.
– А это что, акварельные краски? – Андрей вертел в руках упаковку.
– Да.
– И где ты их взял? Ведь точно не на заводе.
– Это моему другу… Я их нашел…
– Где? Ну?
– Там, недалеко от проходной, домик давно заброшенный…
– Вот как? И на домике висела табличка «Миша Крашенинников может взять что хочет»?
– Нет…
– И знаешь, что это значит? Это значит, что ты не просто вор, но и мародер к тому же.
