Она теперь просто обязана всплыть.
Жаров подбросил хвороста в бочку с костром и устало вздохнул, глядя на то, как яркий луч прожектора с тральщика скользнул по собравшимся у причала людям и остановился на перископе и шноркеле.
– Собаки тупые, спасу нет, – проворчал подошедший Горин.
– Братан, ты о чем вообще? – Андрей сонными глазами уставился на друга. Новые сутки без сна были настоящим испытанием. Хотя таких как он, не спавших и уставших, в общине большинство. Тех, кто после цунами не позволил себе отдых и сон.
А значит, и он должен был держаться, хотя чертовски хотелось разогнать всех по домам спать и самому с чистой совестью завалиться в дремоту прямо тут, на причале.
– Да я про собак. Задолбались их отгонять от этой твари. Так и норовят сожрать ее.
– Ну и пусть себе жрут, – поморщился Жаров. – Жалко, что ли? Все равно ведь скелет решили оставить для истории. А туша разлагаться начнет, так вони до Вилючинска будет.
– А если потравятся? Вдруг мясо дурное?
– Блин, Женя, собаки иной раз от не хрен делать собственное говно жрут.
Что им с мяса этого мутанта будет? И где Никита?
– Фотографирует зверя. Потом вся группа, что стреляла в эту зверюгу, пришла и попросила их с тушей сфотографировать. А потом еще куча бездельников с Вилючинска притащилась, поглядеть на тварь. Ну и тоже попросились, чтоб Никитос их своим фотоаппаратом в историю внес, на фоне зверя.
– Так стемнело уже. Как он ночью фотографирует?
– А ты думаешь, зачем прожектор до сих пор светил на заводскую площадь? Блин, Андрей, у тебя уже рожа опухшая вся.
Шел бы ты поспал пару часиков, а?
– Я отсюда не уйду, пока лодка не всплывет. Именно такой пример мы должны подавать людям. Мы же не довоенная власть, чтоб ей в аду жариться вечно. – Жаров презрительно сплюнул.
Вскоре показался и Никита Вишневский. Вид у него тоже был крайне уставший, хотя необычный объект фотосъемки и вселил в него на некоторое время бодрость.
– Халф, ты сколько пленок истратил сегодня? – кивнул ему Андрей.
– Пять или шесть, – пожал плечами Вишневский.
– Археологам будущего я богатое наследство оставлю.
Вода у причала заколыхалась сильней, и в толпе послышалось оживление. Перископ и шноркель медленно, но верно поднимались над поверхностью бухты.
– Глядите! Никак ребята починили компрессоры! – радостно закричал Герман Самсонов. – Быстрее пошла!
Он был прав. Подъем лодки теперь стал куда заметнее, и даже один полностью затопленный отсек не мешал ей стремиться на поверхность воды.
