В те далекие, кажущиеся теперь совсем уже незапамятными времена, когда здесь функционировала военная инфраструктура, на этом возвышении находилась еще одна дорога, ведущая в Приморский, и различные хозяйственные постройки, в которых располагались склады трех батальонов. Тянущаяся вдоль них грунтовая дорога давно заброшена и заросла кустами шиповника, что, безусловно, было на руку обитателям центральной казармы. Шиповник был и чаем, и вареньем, и лекарством, и много еще чем. За дорогой уже начинался лес, стремительно уносящийся вверх по склону сопки.
Именно здесь Михаил и добывал глину, служившую в новую эпоху неплохой заменой мылу. Конечно, можно было сразу запастись и сложить ее брикетами в большом количестве прямо в жилище. Но в таком случае она быстро растеряет свои свойства, превратившись в рыхлые камни. Здесь в большой и глубокой норе, укрепленной крепкими деревянными распорками, глина находилась в темноте и сырости.
Вырытая Михаилом пещера была не столь велика, чтобы в ней мог укрыться тот огромный медведь, о котором рассказали Оливия и Антонио.
Но Крашенинников не желал столкнуться в темноте даже с лисицей или крысами. Поэтому он взял пару камней и швырнул их в нору. Никакого движения внутри не последовало. Значит, можно заходить.
Однако Михаила задержал характерный запах. Да, сегодня особенно солнечно и жарко, и обильно пропитанное волной цунами побережье, да еще и выброшенный ил, в этот день источали характерный запах океана. Но здесь, у пещеры, Крашенинников снова уловил этот назойливый в последние дни запах рыбы.
Он поднялся чуть выше пещеры и обнаружил, что в кустах лежит несколько камбал. Рыба была уже с душком. Михаил озирался по сторонам, снова задаваясь вопросом, откуда она могла появиться здесь. Цунами не достигло этого склона. Оно даже первого этажа казармы не достигло. К тому же и медведь, с которым столкнулись Оливия и Антонио, ел рыбу, причем у самой вершины, да еще и до того, как гигантская волна обрушилась на берега Авачинской бухты. Может, рыбу обронили птицы?
– Миша!!! – раздался вдруг пронзительный крик Оливии.
Он резко обернулся и увидел, что его любимая все еще в окне верхнего этажа их жилища. Она отчаянно махала руками и кричала:
– Миша!!! Беги!!!
Собески перестала махать руками, когда поняла, что привлекла к себе его внимание. Теперь она куда-то показывала. Куда-то чуть выше по склону.
– Бе-е-е-ги-и!!!
Он развернулся и стал судорожно искать взглядом то, что так переполошило Оливию.
