– Самсонов вытянул руку в сторону бушевавшего водяного ада. – Вот где контроль над прямой кишкой проверяется, аха-ха-ха!!!
Когда до берега полуострова оставалось около мили, стало казаться, что цунами пошло на убыль и все скоро закончится. Но пролив в Авачинскую бухту продолжал бурлить. Да, океан уже не атаковал берега Камчатки с такой силой, как несколько минут назад, но лишь потому, что он нашел эту лазейку и устремился именно туда.
Никита смотрел на скалистый берег и пытался вспомнить, каков он был, когда тральщик только выходил в Тихий океан.
Только после этого он с ужасом пришел к выводу, что сейчас уровень воды как минимум на двадцать метров выше.
– Двенадцать градусов вправо! – закричал в рупор Самсонов.
– Двенадцать вправо! – подхватил Никита.
– Двенадцать вправо! – крикнул Андрей в открытую дверь, или, как ее чаще называли флотские, в открытую броняху.
– Есть двенадцать вправо! – отозвался рулевой, приступив к выполнению команды.
Корма совсем не торопилась поворачивать.
Винты крутились в режиме «полный вперед», при том, что водная масса двигала корабль назад. Завихрения воды вокруг винтов просто создавали у рулевого пера корабля своего рода подушку, и от поворотов руля на баллере[42] движение тральщика почти не зависело.
– Мать твою! Стоп машины! Малый назад! – заорал мичман в жестяную воронку.
– Что?! – удивился Вишневский. – Почему?! Что случилось?!
– Черт тебя дери! Не переспрашивай! Передай на мостик, что я говорю!
– Стоп машины! Малый назад!
Жаров тоже удивился этой неожиданной команде, но переспрашивать не стал и в точности передал ее в ходовую рубку.
Через минуту корабль стал двигаться назад быстрее, но его несло на мыс Станицкого.
– Восемнадцать вправо!
Теперь тральщик лучше реагировал на повороты руля, и корма стала отворачивать от прямого курса на мыс. Тем временем корабль входил в бушующую стремнину продолжающего врываться в пролив океана. Качка усилилась, и шум воды вокруг тоже. То один борт опасно кренился, то другой.
Никита и Андрей с замиранием сердца смотрели, как борт, на котором они находились, вдруг резко проваливается, и их обдавало брызгами взбесившейся воды. Казалось, вот-вот корабль опрокинется и перевернется вверх дном, но тут же начинал проваливаться другой борт, и они буквально взмывали ввысь. За леера[43] держаться было страшно, и Вишневский крепко обнял одной рукой шлюп-балку[44]. Жаров так же крепко держался за поручень у входа в рубку.
