Я хорошо училась, я все делала на отлично, меня любили родители баловали и лелеяли, ограждая от любого зла. И сейчас мне казалось, что вдруг с мира слезла обертка. И я увидела какой он на самом деле. Обрушилась какая-то лавина грязи и я тону под ней, пытаюсь тянуть руки, кричать, молить о помощи, но меня никто не слышит… ведь я все это делаю молча.
С какого-то момента моя жизнь превратилась в ад. Начиная с увольнения за воровство, бешеными долгами, похищением Гошеньки, пониманиея, что Дима…Дима далеко не тот человек, каким я привыкла его считать… а я… я продалась испанскому футболисту и сейчас заперта загородном доме с решетками на окнах.
И… и вряд ли меня кто-то станет искать. Ведь я «уехала по работе».
Я уснула ближе к утру и меня разбудил будильник. Нет, он не звучал из каких-то часов или приспособления. Он звучал отовсюду с каждого угла. Как сирена. Я распахнула глаза и испуганно уселась на постели. Двери комнаты открылись и на пороге показался мужчина, одетый во все белое. Молча положил на стол поднос, на котором даже издалека были видны лакированные туфли на высокой шпильке, кивнул мне и вышел из комнаты.
Я бросилась к столу и тут же отшатнулась. На подносе лежат блестящие трусики, чулки в сетку, красная помада и платье горничной с фартуком настолько короткое, что, если хоть немного наклониться будут видны ягодицы. Тяжело дыша, не говоря ни слова я оделась. Если все это можно назвать одеждой. Вышла в коридор, где меня молча ждал мужчина в белом. Я пошла за ним цокая огромными каблуками и боясь с них свалиться, растянуться на полу.
Мы зашли в просторную комнату, и мужчина провел меня на веранду. Следом за нами вошел слуга с подносом в руках, сервированным на одного человека… Как же ароматно пахнет из-под крышки на большом блюде. Ощутила насколько я голодна. Я не ела со вчерашнего утра. Желудок свело голодными спазмами.
Но вряд ли этот завтрак принесен для меня. Испанец восседал на кресле полубоком, расставив широко ноги в кроссовках. Одет по-спортивному.
На нем лонгслив с вырезом на бронзовой груди. И джинсы и лонгслив кипельно белые. Контрастируют с его смуглой кожей и черными волосами. Он увлеченно смотрел телевизор. На огромном широком экране шел футбол, а из колонок гремела музыка. Слуга стал рядом с подносом. Ставить завтрак некуда. Разве что на колени Альваресу.
Испанец оторвался от экрана и кивнул мне, подзывая к себе. Медленно подошла, в нерешительности, стараясь не рассматривать его лицо.
