— Закончила?
Резко обернулась и увидела, как надменно Альварес облокотился о косяк двери и сложил руки на груди.
— Закончила. И хочу сказать, что не собираюсь здесь работать, не собираюсь вас обслуживать! Немедленно скажите этой…этой…
— Суке? — услужливо подсказал он и усмехнулся.
— Именно. Скажите ей, что я уволена и вы не хотите, чтоб я у вас здесь у вас…, - я запнулась, стараясь не смотреть ему в глаза, потому что они выводили меня из равновесия, — находилась.
— Почему же я хочу! Хочу, чтоб ты у меня здесь находилась.
— Зачем? Почему это не может делать другая? Что вы прицепились ко мне? Что вам от меня надо? Вы вызываете во мне глубокую антипатию, вы мне неприятны! Не нравитесь! Не хочу я у вас работать и видеть вас не хочу и…"
"Он вдруг подошел ко мне взял меня за руку и развернул к окну.
— Вот там вдалеке видишь чертовое колесо? — невольно посмотрела на горизонт и увидела самое большое колесо в городе. — В детстве для того чтобы покататься на таком колесе, я чистил ботинки богатым дядям целый месяц и мог прокатиться на колесе всего лишь один раз.
Я посмотрела на его отражение в заляпанном дождем стекле, не веря тому, что слышу. Чьи-то грязные ботинки и этот надменный, самоуверенный мерзавец у меня в голове не сочетались.
— Ты голодна? Поехали пообедаем и прокатимся на этом колесе.
Это было неожиданно, и я … замерла обескураженная странным предложением. Его настроение менялось стремительно быстро и выводило меня из равновесия.
— Уже холодно и…там, наверное, все закрыто. Тем более сейчас дождь.
Это то, что я говорю ему вместо отказа? Серьезно?
— Есть ключи, которые могут открыть любую дверь.
— А какие ключи могут заставить вас отпустить меня?
Обернулась снова и все же встретилась с его глазами. Как ни старалась избегать этих опасных глаз.
— Никакие. Я тебя не держу. Я просто дал тебе работу, на которой ты можешь не работать. Не мыть эти подоконники, он провел моими пальцами по гладкой поверхности окна, а я тут же отняла руку, — не мыть пол, не драить унитазы. Так у вас говорят верно? Моя бабка именно так говорила: «Не выдраишь унитаз, Ар, я выдеру тебя».
Жесткая была женщина.
— А что я, да, должна делать на этой работе? — спросила, игнорируя его рассказ и в то же время умирая от любопытства. Ведь вряд ли Арманд Альварес рассказывает о себе еще кому-то. — То, что у вас не получилось сделать в первый раз?
В эту секунду он наклонился к моему лицу и тихо прошептал:
— У меня обязательно получится…Но ты сама меня об этом попросишь.
