Опытный охотник Альварес всегда чуял, когда добыча потекла. Но эта испугалась его напора. Не привыкла к вниманию. Скромница, мать ее. Ничего он попробует по-другому.
— Давай начнем знакомство иначе. Как там у вас говорят — Бог любит троицу?
— У меня нет желания с вами знакомиться. Вы похитили меня.
— Ну что ты. Всего лишь привез к себе на ужин. Добровольно ты бы не согласилась.
— А слово «нет» вам не знакомо?
— Ненужное слово, которое могу говорить только я, а не мне. Давай перейдем на «ты».
— Нет."
"И бешенство лавиной поднимается по венам все выше и выше.
Она нарочно его бесит или набивает себе цену? Так он заплатит сколько угодно. Так было бы проще. Заплатить и делать с ее телом все, что угодно. Она в любом случае покорится. Это уже дело принципа. Сколько бы не упиралась. И предвкушение вкусной охоты начало щекотать ноздри. Когда фанатки, поклонницы, просто бешеные и голодные сучки ползали у его ног, текли и подставляли свои дырки для грязного совокупления ему было насрать что они чувствуют… а с этой вдруг захотелось сломать.
Чтоб тряслась от мысли о нем, чтоб ее знобило о мысли о нем, чтоб она кончала в ванной сама с собой с мыслями о его члене.
А потом он будет клеймить ее тело в самых разных позах. Ее недоносок муж вряд ли подозревает, что такие существуют. Она будет вопить под ним, извиваться и сходить с ума. Ее жизнь разделится на до и после. Прежней она не станет.
Пусть это будет ценой за гребаное «нет», за то, что осмелилась ударить и унизить. Он впервые захотел больше чем тело.
Сожрать и вытрахать ее душу.
— Смелая девочка. — подошел к ней вплотную, осматривая, охреневая от кристальной голубизны ее взгляда. — а что, если я принесу свои извинения.
— Если или принесете?
Дерзкая дрянь. За каждую дерзость наказать, связать руки, заткнуть рот кляпом и измываться над ее телом так, чтоб от оргазмов теряла сознание.
Подошел к коробке с цветами, взял снизу и поднял, подошел к ней и протянул коробку.
— В знак примирения. Все женщины любят цветы.
Не знал, какие любишь ты.
— Я люблю только Меддлемист*1…и вообще считаю, что цветы должны расти в земле, а не умирать в вазе.
Не взяла коробку, а он так и стоял перед ней, как идиот с этими цветами, которые хотелось запустить в стену так чтоб вся грязь забрызгала эту высокомерную нищебродку, возомнившую о себе слишком много. Ничего…еще одно очко. Он высушит ее сердце.
Повернулась к свету, и он заметил синяк на скуле, схватил за лицо, повернул к себе.
