— Он все наши деньги проиграл. Квартиру…ее заберут судом. Он за нее не платил.
По щекам покатились слезы. Вспомнились похороны отца и то, как родители мечтали, что у нас будет своя квартира…внуков понянчить. Мечтали, чтоб я была счастлива. И в погоне за этим счастьем я ведь что-то упустила…а теперь могу только рыдать и прикладывать лед к синяку.
— Да…жуть. Совсем с ума сошел я ж говорю. Еще и долги тебе на голову свалятся. Квартира ж на тебя записана.
Я раскачивалась из стороны в сторону, ничего не видя из-за слез.
— Я…я…мне сегодня такое предложили…такое. Мир действительно с ума сходит."
"Рассказала Ане про ту женщину и про ее предложение, а сама словно видела перед собой ее лицо, то как плечами пожимала снова и снова, и руки ее холенные с маникюром и длинными, острыми ногтями. Кто-то о ребенке всю жизнь мечтает, а кто-то может просто его купить…
— Охренеть! Так и сказала купить ребенка?
Я кивнула и взяла у нее сигарету. Сделала затяжку и вернула, закашлялась. Никогда не курила и всякий раз, когда пыталась душил кашель.
— Я отказалась…
— Понятно. У богатых свои причуды. Надо же…купить ребенка. Ааа с Димой, что думаешь? Поговорить бы вам обоим. Я вечером предложу Шурику с малым к маме съездить. Втроем. А вам бы наедине все спокойно обсудить.
— Нет! Я домой пойду…Не останусь здесь больше.
— А коллекторы? Встретят еще и тебя изобьют!
— Не изобьют. Это не мои долги. Я с ним не останусь. Он мне так подло лгал…Ань, как же это подло. Я верила ему!
Дверь балкона резко открылась, и я увидела Диму.
Он бросился ко мне, пытаясь схватить в объятия.
— Таточка…ну прости. Прости. Бес попутал. Прости, моя девочка. Ну проиграл…проиграл. Мы что-то придумаем…Таткаааа!
Оттолкнула его от себя, уворачиваясь, выскочила с балкона, подхватила на ходу сумочку.
— Таткааа! Ну куда ты пойдешь? Там опасно!
— С тобой не лучше!
Пошла к двери, но он хватал меня за руку, пытался остановить, выскакивал вперед и на лице раскаяние, страх и… и что-то мне непонятное.
Мне вообще сейчас казалось, что я этого человека никогда не знала.
— Не делай глупости. Ну хочешь я себе руку отрублю? Хочешь суну ее в огонь? Таточка моя!
Но мне надо было побыть одной. Успокоиться, остыть. Он еще долго кричал что-то вслед, а я поймала такси на последние деньги, которые прятала на черный день. Кажется, для меня эти черные дни уже настали.
Таксист привез меня к самому подъезду, я расплатилась и кутаясь в плащ пошла к двери подъезда.
