Вот наша Оленька…
Владимир подошел к молодой женщине и вместе с ней посмотрел в окно. Внизу на снегу сидела огромная овчарка. Она так же смотрела на окна. Ходила туда-сюда и снова садилась под деревом.
— Она все время здесь стоит. С утра до вечера. Ей кажется, что гроза началась. Стекло трогает и постоянно повторяет «гроза…гроза». И собака эта крутится…Гнали ее гнали. Не уходит тварь. Года два так уже стоит под окнами. И днем и ночью.
— Я хочу забрать эту женщину. Я заплачу вам. Заплачу сколько скажете.
— Как ее? Я ведь уже договорился и…
— Я понимаю.
Но либо она, либо я уезжаю.
***
Девушка все время молчала и покорно шла за Владимиром и доктором. Но когда они вышли на улицу она вдруг бросилась вперед.
— Стой! Да что ж такое! Стой, мать твою!
Но она его не слышала, она куда-то бежала. И Владимир увидел, как навстречу несется овчарка. Худая, грязная, ободранная. Только глаза сверкают на припорошенной снегом морде."
"— Стой! — закричал уже он, хотел было бросится вперед, но осекся. Девушка упала на колени, и собака бросилась к ней, облизывать лицо, руки.
Она визжала, скулила, прыгала.
— Гроза…Гроза… — бормочет девушка и гладит собаку.
Когда доктор и санитар попытались приблизиться псина тут же кинулась на них, а девушка впилась в ее шею и не отпускала.
— Позовите охрану. Пусть пристрелят эту бешеную собаку!
— Нет! — крикнул Владимир и приблизился к молодой женщине, а потом посмотрел на псину, та оскалилась и стала между ним и девушкой.
— Эй… я ее не обижу. Честно. Даю слово.
Я помочь хочу.
Собака смотрела ему в глаза, а он ей, а потом отошла назад, позволяя поднять девушку со снега и увести к машине.
Владимир помог ей сесть на заднее сидение и сел рядом, кивая водителю, чтобы он ехал. Машина тронулась с места набирая скорость, а девушка вдруг резко обернулась, всматриваясь в заднее окно.
- Гро…за, — прошептала бледными губами. — Гро…за.
Владимир тоже обернулся и увидел, что овчарка бежит за машиной. Снова посмотрел на молодую женщину. Вблизи ее глаза казались огромными, как озера.
Шрамы глубоко въелись в кожу и перекашивали черты лица, но не могли скрыть красоты, как бы не уродовали образ, но дар природы не спрятать. И Владимир ощутил, как у него покалывает кончики пальцев. Он представлял, как будет эту красоту лепить заново, как она засияет всеми гранями и обретет новую силу.
— Останови.
Через минуту он смотрел как огромная псина зарылась мордой в колени девушки и тоненькая рука начала поглаживать ее за ушами.
