И я… Я все же несу за нее ответственность. Особенно теперь. Лилит осталась одна. Нового мужа ей семья пока еще не подыскала. Все же, в этом есть и моя вина. Я чувствую за нее ответственность. Ситуация у всех нас сейчас непростая. Но и Лилит, и ее семья, в общем-то, не стали с нами враждовать. Наоборот. Наше сотрудничество продолжается. Без него мне не стать мэром. Да и многое завязано на этом партнерстве. Объяви Рамзановы нам войну, мы могли бы разбиться. Рухнуть. Многое сейчас висит на волоске, хоть империя Багировых и кажется такой же крепкой, как и раньше.
Но на самом деле сейчас все шатко, как никогда. У нас много врагов, а сами мы серьезно ослаблены. Рамзановы остались нашими союзниками. Даже после того, как я разорвал договор. Хоть я ожидал чего угодно. Войны, разрыва всех связей.
– Но…
– Ей некуда больше идти. Она напугана. Опасность никуда не делась. Дом Бадрида тоже недавно обстреляли. Благо, он успел отвезти жену и ребенка в надежное место. Сейчас неспокойно, Саида.
Очень. И я просто не могу отказать Лилит в защите! Как мужчина. Как человек. Как партнер ее отца и брата. Она не враг, Саида. Она просто напуганная девушка.
– Давид. Она бросилась тебя обнимать!
Не выдерживаю. Прикусываю губу. Отворачиваюсь от него.
– Ты ревнуешь?
Глаза Давида загораются.
Губы щекочут мои.
– Это приятно, Саида, – выдыхает он мне прямо в истерзанные его поцелуями губы. – До одури приятно. Но я люблю тебя. По-настоящему. Лилит тебе не соперница. Я никогда и не воспринимал ее как женщину.
Это был просто договор. И больше ничего. Она ни разу не вызывала во мне никакого чувства. Тем более, что видел-то я ее в основном ребенком.
– Но сейчас она не ребенок!
– Саида.
Усмехается.
Нежно проводит пальцами по моей щеке.
– Лилит тебе не соперница. У тебя вообще нет соперниц! Ты одна. Единственная. Мне больше никто не нужен! Веришь? Верь мне, Саида!
– Верю, – шепчу, раскрывая наконец для него свои губы.
Поддаюсь его безумному. Страстному.
И одновременно такому ласковому напору.
А его губы уже скользят ниже. По шее. По ложбинке между грудей.
Давид поднимает на меня глаза.
Они снова вспыхивают знакомыми мне опасными золотыми вспышками.
Обхватывает обеими руками мои груди, сжимая, до помутнения в глазах лаская разбухшие чувствительные соски… Спускается губами вниз. По животу. И ниже. Еще ниже, заставляя меня метаться по подушке и вздрагивать, выгибаясь всем телом.
– Ты. Одна. Любимая.
