Говорят, что и вас могли взять в плен, а жену на самом деле похитили. Что вас убили и поэтому вы исчезли со всех радаров. Ваш брат Бадрид дал опровержение. Но вы же знаете. Он скуп на слова. И не слишком обаятелен, особенно для народа и прессы. Ваш брат Арман попробовал более красноречиво выступить на публике, но…
– Но лучше бы он этого не делал, – заканчивает Давид, еще сильнее нахмурившись.
– Точно так, – кивает Рашид.
– Это все новости?
Лицо Давида напряжено.
– Не совсем, – мрачно кивает Рашид.
И у меня по коже проносится озноб.
Будто от какого-то нехорошего предчувствия. Или я просто себя накручиваю?
Я ведь так мало знаю о жизни Давида!
Но прекрасно понимаю, что она совсем не проста! Ни в какое сравнение не идет с той, к которой я привыкла!
– Остальное по делам, босс.
Рашид будто подчеркивает, что это не для моих ушей.
Но…"
"Здесь обижаться не на что. Мужчины в нашем мире в деловые вопросы женщин не посвящают.
Да я и не стремлюсь. Конечно, даже в браке и при всей огромной любви, у каждого должно быть свое личное жизненное пространство.
Я это прекрасно понимаю. Вопросы бизнеса и их детали мне и не нужны. Мне важно лишь, чтобы Давид доверял мне. Чтобы делился! Посвящал в то, что для него важно! И… Чтобы я чувствовала, что мы по-настоящему вместе!
– Это все?
Давид сжимает мою ладонь.
Отпускает, скользя рукой ниже.
Сжимает коленку, поглаживая ее подушечками пальцев.
И снова жар разливается по телу. Вижу, как голодным блеском вспыхивают его глаза! Как ненасытно он на меня смотрит!
Ужас! Этот мужчина вообще когда-нибудь бывает удовлетворен?
Мы занимались любовью в режиме практически нон-стоп! Он брал меня раз за разом! Снова и снова! И теперь… Теперь я опять так явственно чувствую его возбуждение…
– Готовься.
Сегодня начнем обживать наш дом по-настоящему, Саида!
Хрипло шепчет мне в ухо, прикусывая мочку.
– Оставить хоть один закоулок, хоть одну комнату необжитой будет просто преступлением, не так ли?
Соски становятся каменными . Мне передается его возбуждение.
Начинаю мелко дрожать. Где-то внутри…
Поднимаю на него глаза и дыхание замирает в легких.
Он действительно весь горит. Полыхает. Грудь ходит ходуном, а твердая выпуклость в штанах не оставляет никаких сомнений в том, как именно он собирается обживать наш дом!
– Мы везде должны побывать. Все распробовать, – его рука поднимается от коленки выше. Скользит по бедру, по-собственнически сжимая его.
Забирается под юбку.
Пальцы проводят по уже влажным трусикам.
