И мы таки делаем этот шаг!
–Доброе утро, – несмело выдыхаю, замечая все семейство Давида уже сидящими за столом.
Здесь Давид явно не поскромничал. Когда только успел? Заказал самой изысканной еды. И столько, что и на целую свадьбу бы хватило.
Желудок тут же сводит спазмом. И правда, не припомню, когда я в последний раз ела. Слишком переживала из-за нашего поспешного торжества. Кусок в горло не лез.
На меня поднимают глаза.
Отец Давида, сидящий с самого дальнего края. Пронзая таким, чего и словами не выговоришь.
Даже не кивает в ответ. Просто пристально, тяжело смотрит. Его взгляд похож на выстрел пули. Он явно с удовольствием бы сделал это. Выстрелил бы мне в самую грудь. Наповал. А дальше вот тогда бы и кивнул. Сам себе. И принялся бы за еду с чувством выполненного долга!
– Саида. Моя супруга. Карим. Мой отец.
И даже сейчас глаза грозного клана Багировых не удостаивает меня кивком.
– Моя мать. Аиша Багирова.
Сухопарая женщина в платке лишь поджимает губы. Ее взгляд больше прикован к вынесенной простыне с алыми пятнами, подтверждением нашего брака, чем ко мне.
Простыня закреплена в стороне от стола. На почетном месте, как и принято.
Мимолетно скользит по моему лицу, еще сильнее поджимая губы, когда опускает взгляд на наши переплетенные пальцы."
"Видно, она считает такое проявление чувств слишком большой вольностью в присутствии семьи. Но тоже, как и ее супруг, не произносит ни слова. Просто опускает взгляд в тарелку перед собой.
– И мои братья. Бадрид, старший и самый мудрый.
Мужчина с изуродованным лицом кивает.
Рассматривает меня с явным интересом. Но под его взглядом хочется съежиться. Все же он кажется мне взглядом хищника. Пугающий. Глубокий, как пропасть. Как чернота, которая способна проглотить.
– Арман!
Второй брат поднимается, называя свое имя сам. Даже протягивает мне широким жестом руку. Правда, тут же одергивает ее, поймав свирепый взгляд Давида.
А вот в его глазах явно горят искры веселья. Ощущение такое, что вся ситуация его забавляет.
– Чего держишь жену на ногах?
Двигается к нам.
Отодвигает один из стульев во главе стола.
– Измором голодным взять хочешь?
– Это моя прерогатива!
Ноздри Давида раздуваются.
Выдергивает из рук брата стул. Выпускает мою руку. Относит его к стене, возвращаясь с новым.
– Прошу, Саида. Разделим праздничную трапезу с семьей.
Мы садимся рядом во главе стола, как и положено молодым.
Официанты, которых я раньше не замечала, начинают суетиться. Наполняют тарелки ароматными явствами.
