Почти такой же, как у меня…
Ядовитые слезы жгут глаза кислотой. Заставляют захлебнуться. Сжимают горло.
Она выглядит вполне счастливой. Улыбается Давиду. Светится, отвечая на вопросы журналистов.
Нет, они не узнавали пол ребенка, еще слишком рано. Нет, она не чувствует дискомфорта от того, сколько женщин вокруг Давида, ведь знает, что любимая жена. Да, они строят новый дом, потому что прежний слишком большой и мрачный. А ей для ребенка хочется побольше воздуха и света.
Она стоит позади Давида.
А он…
Он совсем не изменился.
Только седина посеребрила чуть его виски. Ему даже идет.
Кажется, что и лицо посерело. Но он, как мэр, очень занят благополучием города. Работает практически круглые сутки. К тому же, недавно на него было покушение. Пуля прошла совсем близко с сердцем.
Я тогда ночей не спала. Все рвалась к нему. В больницу.
Как обезумела. Забыла обо всем! Готова была наплевать на безопасность! На то, что его охрана меня бы не пропустила! На то… На то, что рядом с ним другая. Его жена. Которая наверняка держит его за руку в его палате! На все!
Николаю пришлось удерживать меня силой.
Схватить в капкан своих крепких рук и держать, пока я не успокоилась. Три дня он от меня не отходил. Отпуск за свой счет взял. Чуть не у двери на коврике спал, чтобы не выпустить меня…
А он? Что он чувствовал, когда узнал, что меня больше нет?
Занимался своими делами. Женитьбой. Свадьбы не было, но официально объявили о том, что он женился на Лилит.
Но сейчас… Сейчас я впервые их вижу вместе. И сердце обливается кровью.
Значит, я права. Все сделала правильно.
Николай и поначалу меня удерживал.
Я не могла усидеть в четырех стенах. Пыталась хоть позвонить. Связаться с Давидом. Даже после того ужасного фото, которое пришло мне на телефон!
Представить было страшно, что Давид чувствовал. Когда думал, что я умерла…
Но, судя по Лилит за его спиной, ничего он не чувствовал. Через месяц уже благополучно женился. А через два стал мэром столицы.
Очень быстро. Очень легко он забыл меня в объятиях другой! Утешился с ней в постели! С той что подходила ему больше.
С самого начала. Знает, что он любит на ужин и на завтрак. Просыпается пораньше, чтобы приготовить ему утренний кофе.
Так даже лучше.
Иначе как бы было?
Давид просто сослал бы меня на женскую половину, а сам поселился бы в нашей спальне вместе с ней? Я вынуждена была бы сидеть с ними за одним столом за завтраком. И что еще? Он иногда звал бы меня в спальню, пропитанную другой?
Чему быть, того не миновать.
