Смотрит на меня таки же задурманенным, пьяным взглядом, как и мой.
Заносит в огромную ванную, а я повисаю на его руках, как тряпичная кукла.
– Можешь стоять?
Отпускает меня на секунду.
Пошатываюсь.
Хватаюсь рукой за кафельную стену.
И тут же пытаюсь в нее вжаться. Впечататься.
Давид одним движением дергает молнию на брюках.
Сбрасывает их, отшвыривая в сторону вместе с боксерами.
Его мужское естество вырывается на волю.
Даже слышу, как он глухо стонет, когда его огромный орган с силой ударяет по его животу.
Выше пупка. Закрывая густую черную поросль волос.
Ох, мамочки!
Стыдно. Неприлично. Недопустимо!
Но…
Я почему-то не могу отвести от этого жуткого, грязного зрелища взгляд!
Разве он должен быть таким?
Он огромный! По-настоящему огромный! Наверное, толще, чем моя рука!
Разве такое может поместиться в тело женщины и не убить ее? Это невозможно!
С ужасом разглядываю его огромное орудие.
Набухшая, багровая головка с капелькой ровно посередине. Тугие вены, в которых так явно видно мощные жадные толчки крови.
Его орган как будто живет своей собственной жизнью.
Дергается, как будто почувствовал свою добычу. Дрожит от нетерпения. От него даже на расстоянии исходит дикий жар!
– Ох…
Выдыхаю, еще сильнее вжимаясь в стену. Упираюсь уже обеими руками.
Сейчас? Он сделает это сейчас?
Иначе не сбрасывал бы брюки!
Медленно поднимаю взгляд на Давида и хочется слиться со стеной еще сильнее!
В них бездна. Совсем черная. Абсолютно дикая. И золотистые всполохи сейчас сверкают запредельным, просто дьявольским блеском!
Голодным.
Жадным. Он сейчас, как никогда, похож на зверя!
Он же меня сейчас…. Просто разорвет!
– Саида.
Его голос превращается в один еле различимый хрип, когда Давид делает шаг. Переступает через бортик ванной.
– Я хочу тебя. И я тебя люблю!
Зажмуриваюсь.
Вздрагиваю, когда на мое тело обрушивается поток воды.
Воздух между нами раскаляется.
Шум воды перекрывает тяжелое, жадное дыхание Давида. Мужчины. Обнаженного голодного мужчины. Моего… Мужа?
Нет.
Пока еще нет.
Поток мыслей помогает мне отвлечься от происходящего.
Ведь… Даже если все, что сказал Давид, правда, и на самом деле по бумагам я теперь его жена, а вовсе не игрушка, которую он затащил в свою постель, то…
Брак станет настоящим только после того, как он меня возьмет. Лишит невинности. По-настоящему станет моим мужчиной и мужем.
Истинное завершение и подтверждение брака простыня, которую выносят после брачной ночи. С алыми пятнами крови невесты.
