Про кровь и ногти моей девочки, которые были обнаружены на месте взрыва. Про ее обручальное кольцо с датчиком, отслеживающим ее перемещения, которое тоже какого-то хрена оказалось там!
Это я свихнулся?
Нет! Ни хера!
Это они все. Все свихнулись.
Потому что ни одного из этих фактов не может быть!
Но все вокруг, словно сумасшедшие, повторяют мне этот бред снова и снова. Подсовывают какие-то записи. Доказательства. Документы.
На кой черт?
Они что?
Думают, я и правда по-настоящему свихнусь, если мне постоянно подсовывать этот бред и поверю? Тогда мне точно понадобится смирительная рубашка, если так.
– Давид.
– Нет.
Стряхиваю с плеча руку Бадрида.
– Нет. Ты, мать твою, не понимаешь!
Сам не замечаю, как мои руки оказываются на его горле.
– Не понимаешь, твою мать! Ты себя терял. Деньги. Свое место. На хрен, свою жизнь! Память. Но блядь. Бадрид. Ты хоть понимаешь, как это? Потерять свою женщину? Представляешь это? И что? Что ты хочешь? Чтобы я с этим смирился? Да? Вот так просто? Да я бы лучше тысячи пустынь прошел! Но не она! Не Саида!
– Не просто.
На плечо ложится рука Армана.
Резко разворачиваюсь к нему, поднимая безумный взгляд.
Наверное, впервые вижу его таким мрачным. Таким спокойным. Собранным.
Вот еще одно подтверждение того, что я, блядь, в какой-то реальности, которая, на хрен, за гранью!
– Я не знаю, что такое потерять свою женщину, Давид. Не знаю. Я охренеть, как не могу себе представить что ты можешь сейчас чувствовать. Я знаю. Ты сто раз бы лучше сдох, чем это, но… Твою мать, Давид! Я тоже не верю в этот бред! Про измены и про бабло с наших счетов! Не верю! Но все остальное…
– Мы провели тысячи экспертиз, Давид, – сзади тоном приговора стучит, лупит по вискам голос Бадрида.
– Тысячи. Она мертва. Ты должен это принять."
"– Ты тоже был мертв! Был, мать твою! Но мы землю носом рыли! Ни на миг никто из нас и мысли не допустил, что тебя нет!
– Давид. Тогда мы не нашли останков. Не было экспертиз! Это не то же самое! Как ты не понимаешь?
– Что ты от меня хочешь?
Устало протираю лицо руками.
– Ты почти насмерть забил Рашида. И начальника полиции. И экспертов, Мы, блядь, их десятки уже за это время поняли. Но результат один. Один, Давид, понимаешь? Я просто. Хочу. Чтобы ты это понял. Услышал наконец. И начал двигаться дальше. Хоть сотню еще до смерти забей. Но…
– Но что? Жизнь продолжается? Это? Это ты, на хрен, мне хочешь сказать?
– Ты свихнешься, если этого не примешь. Надо жить , Давид. Да.
