Она так внимательно рассматривала его лицо, что Лахлану было неловко, хотя он знал, что ничего ей увидеть не удастся.
– То есть вы извиняться за ложь не хотите? – уточнила Изабелла.
Лахлан покачал головой.
– Нет. Я должен был вытащить вас оттуда. Вы бы стали сопротивляться, а нам нельзя было терять ни минуты.
– Но что, если бы я отказалась ехать без дочери? Вы предвидели такой исход?
Он ответил ей суровым немигающим взглядом.
– Может, это вам следует поблагодарить меня за то, что не вынудил вас принять такое решение.
Она ахнула и удивленно взглянула на него, когда осознала жестокий смысл этих слов. Она так гневалась из-за его лжи, что не подумала, чем могло бы все закончиться, скажи он правду. Ей пришлось бы делать выбор между дочерью и обещанием, данным Брюсу, между долгом и материнской любовью.
Выражение лица графини подсказало ему, что она наконец-то поняла причину его поступка.
– Постарайтесь немного поспать, – буркнул Лахлан, отворачиваясь. – Последний из солдат вашего мужа уехал сегодня днем.
Мы тронемся в путь через несколько часов и будем скакать без остановок. Не знаю, долго ли Брюс согласится ждать.
Кажется, она была рада сменить тему.
– Вы уверены, что Уильям добрался до Скуна?
– Да, но не думаю, что Брюс станет тянуть с коронацией: ждать слишком рискованно.
Она кивнула, затем, извинившись, покинула мужчин на несколько минут. Лахлан старался не смотреть ей вслед.
Маккей встал и начал собираться. Ему предстояло стоять на часах, пока Лахлан будет спать – по крайней мере постарается уснуть, если это возможно неподалеку от графини.
Макруайри постоянно чувствовал на себе его взгляд, наконец не выдержал:
– Ну говори уже!
– Оставь ее в покое, Макруайри! Бедная женщина достаточно натерпелась. Бьюкен превратил ее жизнь в ад.
Лахлан шагнул вперед, кровавая пелена заслонила ему глаза.
– Что ты хочешь сказать? Он ее бил?
Маккей ответил ему долгим взглядом, явно недоумевая, отчего командир так взъярился.
– Не знаю, но то, что измучил, верно: все время держал под замком.
Лахлан вспомнил про караульных в дверях ее покоев и еще двоих у подножия лестницы.
– Почему?
– Тиран хотел держать жену в узде, да покрепче.
Лахлан насупился, поскольку лучше, чем кто-либо другой, знал разрушительную силу ревности, как оправданной, так и беспричинной. Интересно, был ли у ее мужа повод ревновать? Он с подозрением взглянул на Маккея.
