Я столько времени провела в седле, и теперь мне будет очень полезно походить собственными ногами и размяться.
Лахлан нахмурился. Ему очень не хотелось оставлять Беллу одну, но у него не было выбора. Предстояло проникнуть в монастырь и отыскать Маргарет. За два часа с Беллой ничего не случится.
– Не уходи далеко от дома. Вряд ли охотники или браконьеры забредут сюда ночью, но в лесу полно диких зверей. А еще ты можешь упасть, подвернуть ногу…
Она рассмеялась.
– Ты прямо как моя матушка.
Он скрипнул зубами.
– Черт, Белла, я серьезно. Если нам до сих пор удавалось избежать беды, это не значит, что она не поджидает нас за углом. Шутка ли – поместить тебя в монастырь, а потом забрать оттуда, да так, чтобы нас не засекли.
Не говоря уж о том, чтобы убраться из Англии, через приграничную Марку и назад, в безопасную часть Шотландии. Как тревожно было на сердце! Если подумать – какого черта они вообще здесь делают?
Но Белла не слушала. Стоило им добраться до окраины Берувика, как она тотчас забыла обо всех мелочах, а с той минуты, как соглядатай из Шотландской гвардии, сведениями которого они пользовались много раз, подтвердил, что накануне отряд Деспенсера благополучно прибыл в замок, не находила себе места.
"
"Во время путешествия Белла поведала Лахлану многие подробности своего заточения – в частности, как они дергали за ниточки, точно марионетку, обещая регулярные свидания с дочерью. Может, так она пыталась уберечь себя от очередного разочарования в длинной цепи предыдущих? Как только она узнала, что Джоан рядом, ее невозможно было удержать.
– Не верится, что скоро – может быть, уже завтра, – я увижу свою дочь.
От мечтательной улыбки на ее лице у Лахлана сжималось сердце. Он знал, как много значит для Беллы свидание с дочерью, и многое отдал бы за то, чтобы они действительно увиделись, но она явно опережала события.
– Если я смогу провести тебя туда.
Приподнявшись на цыпочках, Белла запечатлела на его губах огорчительно невинный поцелуй, предназначением которого, как подозревал Лахлан, было прогнать хмурую гримасу с его лица.
– Конечно, ты сумеешь провести меня внутрь. Это ведь монастырь, а не замок, битком набитый стражей. Его защищают монахини, а не солдаты. Для тебя это вообще детская игра.
Лахлан не привык к такому безоговорочному доверию, и ему сделалось не по себе. Он не понимал, отчего ему так тревожно. До сих пор все шло как по маслу.
