Он мог бы гордиться и чувствовать себя счастливым, полагая, что она пришла к нему, потому что доверяла и любила. Но нет! Надежды умерли. Он всего лишь наемный солдат! Человек без принципов, готовый на все ради денег. Вот почему она к нему пришла, вот каким его видела.
Лахлан не был готов смириться с такой характеристикой и разозлился.
– Итак, вы пришли ко мне, потому что король вам отказал. А почему вы решили, что я пойду против его воли? – Он покачал головой. – Простите, Белла. Понимаю: вы боитесь за дочь, – но Брюс прав: это слишком опасно.
Лахлан читал в ее лице страх и отчаяние, хотя она пыталась не подавать виду. Было заметно, что она едва сдерживается, чтобы не спорить с ним, и что борьба эта дается ей с трудом.
– Я пришла к вам, потому что больше некому мне помочь. Только вы можете незаметно провести меня в монастырь и вывести обратно, а еще потому, что вы знаете, как это для меня важно. – Она взглянула ему в глаза и добавила: – Кроме того, вы мне должны: вы обещали вернуть мне дочь.
Выпущенная ею стрела поразила его прямо в грудь, похитив его дыхание. Это его решение разлучило Беллу с дочерью, и она об этом никогда не забывала. Не забыл и он. Заслуженно или нет, но чувство вины больно ударило по его совести.
Он заставил себя изобразить насмешливую ухмылку.
– Вы изменились, Белла: научились грязным приемам.
Она тяжело вздохнула, словно ей не хватало воздуха, и гордо вскинула подбородок.
– У меня были хорошие учителя.
Действительно.
– Я вызволил вас из тюрьмы.
– Лахлан шагнул к ней, чувствуя, как в нем закипает кровь. – Из-за вас меня чуть не упекли в тюрьму. Разве этого мало? Хотите видеть меня в цепях и на дыбе?
Она больше не пыталась бороться с собой. Слезы градом хлынули из глаз.
– Лахлан, умоляю! Я знаю, что хочу слишком многого, но если не приму меры, они узнают, что я сбежала, и отыграются на Джоан.
Лахлан думал, что у него толстая шкура и каменное сердце, но ошибался: против умоляющей Беллы он всегда будет бессилен.
– Я не могу бросить ее на милость тех, кому неведомо милосердие.
Клянусь, вы не услышите и слова поперек, что бы ни приказали: я буду делать все, что хотите. Прошу вас, помогите, умоляю! Вы мне нужны.
«Вы мне нужны». Слова били точно в цель, проникли в сердце, угрожали сломить его решимость. Никогда в жизни не испытывал Лахлан столь отчаянного желания отдать всего себя, как сейчас. Он бы продал душу дьяволу, лишь бы ей помочь, только вот незадача: его душа уже давно продана.
