Маргарет не смогла ничего разузнать, и я думала…
Не договорив, она повернулась к окошку и стала смотреть на догорающий закат.
Она думала, что Гордон и Маккей разделили печальную участь графа Атолла и Найджела Брюса. Слава богу, это не так.
Белла глубоко вздохнула, словно пытаясь взять себя в руки, и когда она обернулась к Лахлану, лицо ее было бесстрастным.
– Что ж, хорошо. Вы принесли извинения, так что можете идти.
Шорох за дверью насторожил: не иначе, стражник решил выяснить, чего он так долго возится.
– К черту, Белла! У нас очень мало времени.
Клянусь, что все вам объясню, когда вытащу вас отсюда!
Она вздрогнула как ошпаренная.
– Я никуда с вами не пойду!
Она все еще ему не верит? Лахлан сдернул с пальца кольцо и подал ей. Он надеялся, что сам сможет ее убедить, но пришлось прибегнуть к иным мерам.
– Доказательство, что меня послал король. Он сказал, вы узнаете это кольцо.
Но Белла, едва на него взглянув, заметила:
– Мне все равно, сколько Роберт заплатил вам, чтобы меня спасти, и говорите ли вы правду.
Я не хочу, чтобы меня спасали. Ни вы, ни кто-нибудь другой.
Лахлан не верил своим ушам. Два года адских попыток проникнуть к ней, а она не желает отсюда уходить? Это дурная шутка, быть может?
Он с угрожающим видом шагнул к ней.
Она стояла, не дрогнув, глядя на него огромными синими глазами, в которых он читал вызов. Кровь стучала у него в висках. Вспыхнула злость, которую он так старательно скрывал. Руки зудели от нестерпимого желания схватить эту женщину за плечи и как следует встряхнуть, чтобы привести в чувство.
Лахлан так бы и поступил, если бы не опасался, что все закончится поцелуем. Он не верил самому себе, боялся прикоснуться к ней, тем более в таком состоянии. Он был слишком расстроен, слишком взволнован, слишком потрясен встречей, пытался проявить терпение и деликатность, но он же не святой – дьявол его побери! – хоть и вырядился священником.
Чувствуя себя куклой на веревочках, он наклонился над Беллой, и, надо признать, ему понравилось, как она замерла и сделала большие глаза.
Пусть она его ненавидит, но это лучше, чем равнодушие. Лахлан протянул к ней руку, но тут за его спиной внезапно отворилась дверь.
Белла была рада, что их прервали. Ей всегда было нелегко оставаться наедине с Лахланом Макруайри, но то, что он сказал, оставило в ней ощущение, будто она делает первые шаги по суше после многолетнего плавания по морям.
Она думала, что никогда больше его не увидит, что он остался в прошлой жизни.
