Иногда это казалось даже забавным: почти как смотреть пьесу, но главное – это позволяло бороться с однообразием каждого дня, которое сделалось ее главным, неотвязным врагом, что в клетке, что в камере.
Белла проводила возле окна почти весь день. Оконце было хоть и маленьким, но зато без решеток, которые мешали бы видеть. Иногда, на краткий миг, она забывала, что находится в каморке, забывала про удушающую атмосферу тюрьмы, в которой влачила существование с тех пор, как ее выпустили из клетки, то есть три месяца назад, а точнее – девяносто семь дней.
Белла знала, что в эту каморку ее посадили не случайно: она располагалась точно напротив клетки. Это был еще один вид пытки и способ ею управлять: не давать забыть, что именно они могут с ней сделать."
"Как будто она могла забыть этот ад! Зрелище прежнего места заточения было излишним: воспоминания и так терзали Беллу каждый день.
И как только она сумела это выдержать? Ее дочь. Ее гордость. Упрямая решимость не дать им победить.
И каким-то образом она выстояла. Научилась не замечать, что на нее все время смотрят. Что ей не дают ни минуты уединения. Жалостливые взгляды. Прутья. Белле казалось, что ее связали по рукам и ногам, и она боролась с этим ощущением, пытаясь ходить туда-сюда и разминать ноги и руки каждое утро, боролась со скукой, сочиняя истории про людей внизу.
Только вот справиться с холодом она не могла и сразу начинала дрожать, стоило лишь вспомнить. По сравнению с тем, что было в клетке, эта маленькая, сырая, убогая комнатушка казалась ей раем.
Она вышла из клетки похудевшей, ослабевшей и опечаленной, но с прямой спиной и гордо вздернутым подбородком. Один раз она через это прошла, но опасалась, что второго не выдержит. С тех пор как ее выпустили, у нее в сердце поселился ужас, но с каждым днем Белла становилась сильнее и уже напоминала себя прежнюю.
Внезапно дверь со стуком распахнулась. Она оцепенела, потому что точно знала, кто пришел. Кроме скуки вторым врагом Беллы в долгие дни ее тяжкого испытания стал сэр Саймон, ее личный мучитель.
Белла обернулась, поскольку знала: будет только хуже, если она станет его игнорировать.
Он злобно сощурился, словно пытался найти, к чему придраться.
– Вы все время торчите возле окна.
У нее затряслись поджилки. Окошко было единственным развлечением, которое позволяло ей не сойти с ума. Если Саймон догадается, как она им дорожит…
Во рту пересохло.
