Илья Николаевич и сказал: «В мою спальню проходит газ, не желаю спать, вдыхая отраву». И что было делать? Все помещения, кроме спальни Лады и гостиной, окнами во двор смотрят. Не переселять же капризника в общую комнату? Тогда семье придется на кухне собираться и приятелей не позвать. Лада и предложила: «Поменяюсь с Илюшей, мне на дым наплевать». Петров жуткий эгоист! Ведь знал, что намечена презентация, но тем не менее настоял на немедленном переезде. Мне Настюха во время тусовки рассказала, как они с Егором корячились, мебель таскали.
Илья Николаевич отказался на кровать Лады ложиться. Нет, каков, а? Настя ему сказала: «Папа, матрас перетащим, но давай не будем деревянную основу перемещать. Ну какая тебе разница?» Так нет же, он уперся бараном. Ужасный человек!
– Деточка, – проскрипел Илья Николаевич, входя в кухню, – я в шоке! Табличка!
– Что-то не так? – озаботилась я.
– Почему на ней написано: «Вениамин Греков»? – с возмущением спросил Петров. – Какое отношение сей гражданин имеет к моему благотворительному взносу?
Мне стало смешно.
Если уж добираться до сути, то небольшую сумму отправила в колледж я.
Кандидат наук ткнул пальцем в айпад.
– Тут должно стоять «Петров Илья Николаевич».
– Непременно исправим, – стараясь не рассмеяться, заверила я."
"– А цвет самой таблички? – продолжал возмущаться Петров. – Коричневый! Отвратительный тон! Хочу синий!
– Навряд ли колледж согласится, – промямлила я, – у них небось стандартные куски дерева.
– И вовсе он не коричневый, – произнес голос Лады.
Я вздрогнула – художница вошла на кухню совершенно неслышно.
– Коричневый, – повторил муж.
– Дорогой, это маренго, – поправила жена, – смесь черного и серого.
– Коричневый, – с упорством, достойным лучшего применения, бубнил супруг.
– Не спорь, – вздохнула Лада, – глаза живописца способны различать массу оттенков. То, что для нормального человека просто красный, для художника алый, пурпурный, огненный, пожарный… Масса вариантов. Я слышала, что в языке эскимосов есть сто слов, обозначающих цвет снега.
Для нас он просто белый, а у них…
Я на секунду застыла, потом тихо спросила:
– А зеленый цвет? Тоже многолик?
– Ну конечно, – снисходительно ответила Лада. И стала перечислять: – Травяной, салатный, изумрудный, листва под дождем…
Я подавилась чаем и начала судорожно кашлять.
Глава 35
– Вика, скорей постучи Лампочку по спине, – сказала Лада.
– Не надо. Сейчас вернусь… – с трудом произнесла я и побежала в туалет.
