Однажды осенью Аня по дороге на урок попала в глубокую лужу, промочила ноги, замерзла и тряслась в ознобе во время занятий. Сначала Ольга Петровна недовольно морщилась, потом хлопнула в ладоши и воскликнула:
– Я устала, делаем перерыв! Пьем чай!
Никогда ранее педагог не предлагала ученице отдохнуть. Аня выпила кружку очень горячего чая, и «копье» неожиданно исчезло. Дальше урок прошел прекрасно.
– Чай! Вот волшебное средство! – обрадовалась Ольга Петровна. – Вообще-то считается, что пить и есть следует за два часа до работы с голосом, но с тобой получается иначе.
В следующий раз попробуем какао.
Но следующего раза не было. Когда Аня с бабкой вернулись домой, по квартире ходили мрачные чужие люди. Валентина покончила с собой, оставив записку с неоригинальным текстом: «В моей смерти никого не вините».
Через две недели после ее похорон к Спиридоновым неожиданно приехала Ольга Петровна. Дома были Арина Михайловна и Аня, Михаил находился на работе. Он служил последним винтиком в каком-то затрапезном месте, карьеры не сделал и в своем далеко уже не юном возрасте считался мальчиком на побегушках.
Может, неуважение коллег, низкая зарплата, отсутствие каких-либо перспектив и сделали из него домашнего садиста? Но его дочь не составляла психологический портрет своего мучителя, она просто радовалась, что того не выпускают из конторы с десяти до семи и можно хоть днем не видеть его.
О чем Ольга Петровна беседовала с бабкой, Аня не знала, однако догадалась, что старуха сообщила ей о самоубийстве невестки.
После того визита на занятия по вокалу Аню водить перестали. Школу девочка закончила через месяц после смерти матери. Что делать дальше, она понятия не имела, об институте отец не заговаривал. Десятого июля Михаил сломал ногу и попал в больницу. Счастье его дочери невозможно описать словами – впереди было свободное лето без ежевечерних песен в спальне папаши.
Но спустя пару дней бабка сказала внучке:
– Завтра Миша возвращается.
– Как? – в ужасе спросила Анечка. – Он же в клинике!
– Ему нацепили на лодыжку какие-то железные кольца со спицами, и сынок уже может ходить, – пояснила старуха.
– Ты бы привела себя в порядок… Голову помой!
Аня пошла было в ванную, но потом изменила направление, помчалась к холодильнику. Накапала в кефир, который всегда вечером пила мать отца, снотворные капли, дождалась, пока Арина Михайловна захрапит, и убежала вон из дома. Куда? У нее не было плана. Не было у нее и подруг, у которых можно спрятаться, она просто ушла в никуда.
