И опять же – зачем брату с сестрой прикидываться супругами?
Сообразив, что мои мысли совершили круг, я очнулась и обнаружила: сижу почти в темноте, крохотная настольная лампа под коричневым абажуром практически не дает света. Надо зажечь люстру, поставить чай и временно забыть о Гудковых.
Я встала и пошла к двери, но мысли вертелись, словно белки, затеявшие игру в догонялки. Настю убили в чулане, я сидела на кухне в другом конце квартиры. Там никого, кроме нас с подругой, не было. Как посторонний мужчина попал в хоромы? И откуда он узнал, что Настюша пойдет за вареньем? И ведь не первый раз я задаюсь этими вопросами, но ответов как не было, так и нет.
За что Настю лишили жизни?
Я протянула руку к выключателю и замерла. А Егор? Его смерть случайна? Что мне известно о женихе подруги? Ничего, кроме того, что он приятный, воспитанный, способный поддержать беседу мужчина. Егор был совершенно не похож на человека, связанного с криминальным миром. Ага! А Гудковы смахивали на обманщиков? Как погиб жених Насти? Взял мешок с мусором, натянул куртку и пошел на улицу, где его ожидала смерть…
Внезапно что-то показалось мне очень важным, невероятно значимым, но в ту же секунду мои уши уловили звучное чавканье.
Я нажала на клавишу выключателя и в свете ярко вспыхнувшей люстры увидела Фиру с Мусей, которые упоенно жевали по огромному шматку любительской колбасы.
В первую секунду я растерялась. Где мопсихи разжились строго запрещенным для них продуктом? Я никогда не угощаю собак таким лакомством, не предложу им колбасу с жиром, в крайнем случае могу дать Мусе с Фирой по тонюсенькому кружочку докторской.
И в холодильнике у меня сейчас из-за отъезда Макса один йогурт и два яблока.
– Немедленно выплюньте! – воскликнула я.
Муся, прижав уши и разогнув хвост, кинулась под стол. Фира, не жуя, проглотила кусище, икнула, поморгала, снова икнула и села, понуро свесив голову.
– Где вы взяли колбасу? – продолжала возмущаться я. – Фу! Собаки не люди, им нельзя жрать всякую дрянь! Не слышу ответа!
Фира опять начала икать, а в промежутках вздыхала и умоляюще смотрела на меня.
Муся продолжала чавкать под столом. Я встала на четвереньки и увидела наглую мопсину морду, из пасти у нее свисал длинный кусок шкурки.
– Вы опять лазили к соседям! – ахнула я. – Разбойничали у Соломатиной! Как открыли дверь? Каким макаром справились с замками в квартирах? Вы понимаете, что являетесь преступниками?
На последней фразе я задохнулась.
