– Очень внимательно вас слушаю, продолжайте, – поторопила я учительницу.
– Настя погибла? Что с ней случилось? Вы кто? – пролепетала Майская.
– Анастасия только что умерла в больнице, и ее смерть выглядит подозрительно, – отчеканила я. – Меня зовут Евлампия Романова и…
– Так вы Лампа? – выдохнула собеседница. – Я вас другой представляла.
Настал мой черед удивляться:
– Кто вам обо мне рассказывал?
– В основном Настюша, – всхлипнула Елизавета. – Вы для нее самый близкий человек. После меня и Гриши, конечно. Я часто от нее слышала: «Мне бы научиться у Лампуши оптимизму и умению стойко относиться ко всяким неприятным коллизиям.
Я в истерику не от того направления ветра впадаю, а позвоню ей, и она мирно скажет: «Бывали в твоей жизни и худшие ситуации. Все проходит, минует и это».
– Просто царь Соломон, а не госпожа Романова, – смутилась я.
Елизавета Алексеевна вытянула вперед руки.
– Вы же меня не обманываете? Насти нет?
– Она скончалась в больнице, – повторила я.
– Инфаркт? – с выражением ужаса на лице поинтересовалась Майская.
Я решила быть откровенной.
– Пока не знаю результатов вскрытия, медики считают, что Настя потеряла сознание, упала и получила травму затылка. Но по какой причине она лишилась чувств, точно не выяснено.
– Мы так и не успели помириться… – печально сказала Елизавета. – Моя бабушка не раз говорила: «Лизонька, никогда не конфликтуй с человеком, который тебе близок. Вдруг тот случайно попадет под машину? Потом будешь мучиться совестью». Бабуля была очень ранимой. Я над ней посмеивалась…
– Мальчика Гришу родила не Настя, а вы, – озвучила я внезапно пришедшую мне в голову мысль.
– Но почему в документах указано, что процедуру ЭКО делали Анастасии Гудковой? Зачем вам пользоваться чужим паспортом? Вы поругались из-за того, что ее муж стал отцом вашего ребенка?
Майская выпрямилась.
– Да, Гришенька мой сын, но не его появление на свет стало причиной конфликта… Настюша очень любила Гришанечку. Раньше она нас часто навещала, но мальчик подрос, пришлось прекратить визиты.
Ведь Гриша мог спросить…
Она замолчала.
Я не поверила своим ушам.
– Хотите сказать, что вы дружили?
Елизавета встала.
– Нам не стоит беседовать в колледже. Давайте встретимся в пятнадцать минут седьмого в кафе «Будильник». Оно тут совсем рядом, у метро. В школе слишком много любопытных глаз и ушей, и я не тот учитель, с предметом которого у учеников возникают сложности, всего лишь биология, не особо кому-то и нужна. Просидим тут с вами долго – пойдут сплетни.
