Ядвига казалась счастливой, дурачилась с Лихом, как будто сто лет его знает! Оба смеялись, наполняя помещение странным ощущением живости. Поморщился недовольный тем, что подглядывать долго не выйдет.
Сейчас они заметят свидетелей, и все станет как обычно: стажерка примется язвить, выпрыскивая яд, неловко скрывая шпильки за деловыми речевыми оборотами, а Тим примется подначивать. Я не сдержусь, в который раз наору на них, спустив всех собак разом. «Скорее бы она свалила уже отсюда что ли, обратно к отцу под крылышко».
Может авансом ей проклятущую эту практику подписать? Как будто первый раз двойную бухгалтерию вести.
Пнув ногой сложенные пирамидкой тюки сена, привлек к себе внимание веселящейся парочки.
— Это что, Лиходеев? — по тону сразу ясно, как мне ”нравится” происходящее.
— Так ведь сено, Кирилл Константинович, — в тон мне, подобравшись, ответил Тимофей. — Для декораций и антуража.
— Твоя идея, Ядвига? — игнорируя издевку во взгляде друга (этого ничем не прошибешь, хоть ты кол на голове теши), я перевел взгляд на стажерку.
«Надо же, даже прилично одетая, как человек. Удивительно».
И ведь не предъявишь ей никак за все вот это вокруг! Сам сослал к Лиходееву со всеми вопросами. Считай, заочно одобрил и декорации, и антураж, и прочую ковбойскую муру.
Для человека, пользовавшегося забугорными тачками, телефонами и компами, наверно, максимально нелогично, отказываться перенимать их праздники и замашки. Да и хер бы ложил, кто что думает. Но своя рубашка ближе к телу.
Яда, потупившись, промолчала.
—Тут русским духом и не пахнет, — продолжил наседать, — если вдруг кто-то из вас двоих не заметил. Какого лешего вы наворотили?"
"— Так ведь Велесов день отмечаем. Косьба закончилась. Последний сноп вот, — явно спасая свою подельницу, вступился Тим, даже сделав шаг в сторону, заслоняя собой от моего злющего, покрасневшего взгляда. Моргнул, прогоняя тьму подальше, внутрь себя. — Велеса и жену его — Бурю Ягу чествовать собираемся. Не говори, что замотался так, что забыл? То-то уже, который день, в «Костях» и не нарисуешь тебя! Верно говорю, отрава? — Тим помахал перед моим носом зажатым в пятерне снопом.
Тем самым, видать, последним.
В помещении и правда сладко-прело пахло свежескошенным сеном, повязанным в аккуратные тюки и теперь сгруженным вдоль стен. Редкие пучки висели под потолком и над барной стойкой. Над входной дверью красовалась голова быка — Велесов символ. Хоть бутафорская и то радость. С Лиха сталось бы устроить тут жертвенник на старый лад.
