На первом этаже — продуктовый гипермаркет, со второго по пятый —
море шмоток, обуви, сумок и прочей потребительской дребедени, а с шестого по
восьмой размещались всевозможные развлекаловки: ресторан, кофейни, булочные,
боулинг, огромная детская комната, спортивный клуб и много чего еще.
— Вы только представьте, —
заливал он девушке продавцу, пока я вертелась в примерочной, рассматривая себя
в новой юбке, — я практически вырвал ее из зубов этого пса! Он вцепился в ее
булку и зарычал!
Лиходеев обрисовал в воздухе мою попку, словно держал баскетбольный мяч, а второй начала бороться с невидимым псом, пытаясь оттащить того от аппетитной цели.
— Да вы что-о? — округлила
глаза голубоглазая шатенка, игриво поигрывая бусиками, что виднелись в вырезе
строгой офисной блузы.
— Да! — кивнул серьезно
Тим, а затем поиграл бровями, кивая в мою сторону, — у нас с сестрой много
общего. Мой зад такой же зачётный, как и у нее, правда ведь?
И этот бог пикапа
развернулся к ней, демонстрируя подтянутую, мускулистую задницу в льняных
шортах.
Девушка захихикала,
смущенно кивая.
Я закатила глаза, выходя в
обновке.
— Ну как? — тут же оживился
Тим."
"Я покрутилась перед ними двумя на месте, демонстрируя легкую летнюю юбку темно-синего цвета в мелкий белый цветочек. Она была чуть выше колен и струилась по фигуре, мягко ложась по бёдрам.
— Вам очень идет, — покивала консультант.
— Годиться, — поддакнул Тим. — Скажи сестренка, а там, — многозначительный кивок в мои нижние девяносто, — правда…
Не дала ему договорить.
Да, сегодня я могла бы стать членом любой безтрусой команды! Не особо понимаю людей, что свободно могут ходить без белья, потому с этой проблемой надеялась так же быстро разобраться.
— Берем! — на стол положила
уже оторванный ценник и карту.
Тим продолжал клеить консультанта
и я решила оставить их наедине, чтобы он, наконец-то получил то, ради чего
старался — ее телефон.
— Бро, — похлопала его по
плечу, пряча чек в кошелек, — схожу нам за мороженым, догонишь?
В его глазах плясали
чертята, честное слово! Сейчас Лиходеев, без преувеличения сверкал как новый
пятак!
— Конечно, систер! Мне, как
всегда, — и прикусил губу, чтобы не заржать, потому что я уже открыла было рот,
чтобы спросить, какое это — как всегда.
“Да он издевается!
Совершенно не переживает, если она словит его, НАС на вранье! Что это?
Самоуверенность? Вседозволенность или пресыщенность женским вниманием?”
Почему-то вспомнился
доберман и Горынев.
