К тому моменту лучше бы оказаться где-нибудь подальше от «Костей».
Обвожу взглядом продолжающего молчать Горынева, качающего головой Волкова, останавливаюсь на прифигевшей Сири.
— Очу-уме-еть! — неожиданно тянет она с восторгом, — вы видели, чо он сделал? Меня как будто неведомая сила вытолкнула! Это было… Круто! Вас ведь тоже? Почувствовали? А вдруг он колдун и Машеньку в подвале держит?
— Сири… — поджала губы, пытаясь остановить подругу и ее буйную фантазию, которая была не далека от правды. — Не надо сейчас.
«Ну почему я не Сири? Даже в самой хреновой ситуации она найдет то, чем можно восторгаться. Это она еще не знает КТО стоит по обе стороны с ней». Хотя, кем может быть парень с говорящей фамилией я пока что только догадываюсь.
— Чо Сири? Тут херня на каждом шагу происходит, Яда! — у подруги нездорово поблескивали глаза. — И этот, — тычок в бок Светославу, бесстрашный, как старого одноклассника боднула, — тоже не простой! Я сразу в нем что-то заподозрила — ходит важный, а у самого чуть дым из ушей не идет.
А ты, — повернула крашеную голову в сторону Волкова, прищурилась, словно в само нутро его заглядывала, — все про вынюхивание говоришь, облизывание… Оборотень что ли?
— Сири, — тяну её за руку, стараясь убрать подальше от пока что прифигевших мужчин. — Ну что ты в самом деле, какие оборотни…
— Серые, белые, черные, — расшифровывает она, — кто же их, волков знает.
— Пойдем, — тяну за руку, добавляя тише, — лучше убраться, пока отпускают.
А нам и правда дают уйти.
Знают же, что даже если захотим скрыться, из-под земли достанут. Молча выдыхаю, радуясь тому, что подруга послушно шагает рядом, но все равно нет-нет да оглянется в глубь коридора.
Молча спускаемся по лестнице. Садимся в машину. Те крохи алкоголя, что я выпила в самом начале, давно выветрились.
— Ты как? — звучит в тишине салона выстрелом.
Самый ужасный вопрос, на который у меня нет ответов. Слабо пожимаю плечами.
— Когда ты так вляпаться-то успела, Яд… в него…
Да, она всегда меня понимала.
Даже говорить ничего не надо.
— Сама не знаю, — не хочу отрицать очевидное. Завожу машину, медленно трогаемся.
— И что дальше? А с Машкой что?
— Не знаю пока, — мысли скачут, прокручивая на повторе воспоминания вечера. — Завезу тебя домой, а сама вернусь. Поговорю с Тимом…
— Да он такой же, Яда. С тараканами. Только они у него не такие буйные, как у твоего…
«Моего… звучит эхом и тепло оседает в душе. А моего ли?
Злость постепенно меняет тональность.
