Дедовщину, как говорится, и в сказке никто не отменял.
— Твою-ю ма-ать! Зайди и дверь за собой закрой, разорался на всю усадьбу! — Зло тру виски, всё ещё пытаясь прийти в себя. Дадут мне, как же…
«Если всё пошло на хер к Лешему, так скопом».
Перевожу взгляд на напрягшегося Серого.
«Это ещё что за финт?» С каких пор его волнует судьба человечек? Он же их терпеть не может. Сощурившись, спрашиваю безопасника, продолжая изучать Волкова.
— Кто?
— Некая Красовская Мария, — докладывает добрый молодец.
«Оп-па! Ничего себе скулы свело другу старому! Интересно девки пляшут, хоть сегодня в гроб клади!»
Потёр подбородок, чувствуя, что опять закипаю.
-Светославу доложили?
-Так ведь… — замялся ратник.
-Что?
-Ничего, Кирилл Константинович, сейчас же доложим!
-Ты еще здесь?
Молча кивнув, парень испарился. А раньше нельзя было сообразить Горынева найти?!
-Ничего не хочешь мне сказать, Серый? — медленно поднявшись, налил себе еще настойки. Поиски подождут, у меня, тут, очевидно, свидетель. Или я спятил уже окончательно…
-Например?
-За дурака держишь? — чувствую, как чёрное марево гнева вновь толкается в кадык, руки наливаются свинцом.
— Не лучшее время, Волков.
-Какого лешего ты от меня хочешь?! Не трогал я её. На хер мне сдалась твоя человечка! — вдруг взорвался Серый, аж зрачок сузился, глаза пожелтели и клыки вытянулись.
«О как ему плевать на человечку эту! Прямо сразу видно с самого высокого дуба, сука».
Складываю руки на груди, сдерживаясь изо всех сил, чтобы не приложить идиота этого бестолковой башкой да об столешницу.
А он продолжает с запалом вещать:
— Это не у меня в заведении люди пропадают, с Горынева спроси. Или у вас теперь дележка бабы на повестке дня, не до дел, поди, при таком раскладе. Оба заняты?
Сам не замечаю, как хватаю его за грудки, чувствую, как натянулась смятая кулаками рубаха. Волков дышит тяжело, глаза злющие, звериные.
«На грани он».
С минуту просто жжем друг друга взглядами.
Молчим.
Вижу, как ходят рябью скулы, зрачок дёргается, на секунду становится нормальным и опять тянется в щелку.
«Борешься, Серега? С Собой-то? Ну, удачи. Понимаю, чего уж. Сам так живу».
Вздохнув, разжимаю кулаки. Жмурюсь, устало тру глаза:
— Будем считать, я этого не слышал. Горыневу смотри не скажи, вступаться не стану.
«Яда, Яда… Сколько крови ты нам, зараза, попортила».
Мог бы, прикопал бы на хер под старой елью! Всю душу вымотала, честное слово. Еще шалаву эту размалеванную притащила… На хера, хочется узнать.
