Было ли в нем что-то настоящее?»
— Э-э-эй, — услышала родной голос подруги, — есть кто дома?
Твою мать, Сири! Совсем о ней забыла!
Не стоило ей приезжать. Зная всю историю города, усадьбы и своего рода ни за что бы ее не позвала. Хорошо, хоть с блогершей окончательно ничего не решили. Уж за Сириком смогу, как-нибудь, присмотреть.
— И где у этой избы дверь? — возмутилась она и залихватски заголосила, — Избушка-избушка, встань ко мне передом, а к лесу задом!
Я поёжилась. Надо же, у подруги, похоже, чутьё лучше, чем у меня.
Дом задрожал, собираясь материализовать дверь перед той, что сказала правильные, зачарованные слова.
— Не вздумай! — сварливо шикнула я избе, подходя к двери. — Сразу надо было дверь там, где надо размещать.
— Традиция такая, Ядушка, — виновато прошептала изба. — Ну не могу я по-другому, считай рефлекс.
— Рефлекс у нее, — проворчала недовольно. — Как войдет, потом поставишь на место, а сейчас со двора впустим.
— Их, — тихо поправила изба.
— В смысле? — я открыла дверь и вышла на террасу, наблюдая шокирующую в нынешних обстоятельствах картину: Сири, сверкая, как новогодняя ёлка, с любопытством крутила головой, рассматривая бабушкины грядки.
В плену ее цепких рук был Яким, который от страха пучил глаза и топорщил крылья. Он уже не кричал, а жалобно подкаркивал.
А рядом с ней стоял мой кошмар наяву — Мария Красовская собственной персоной!
Яркая, крашеная блондинка с продуманным тюнингом всего! Вот умеют же некоторые сделать так, как будто все от природы сочное, пышное и, в то же время, аккуратное.
Ее волосы были густыми и блестящими, глаза — пронзительно голубыми, губы — аппетитно пухлыми, верхние девяносто — подчеркнуто вздернутыми вверх, что визуально делало ее ключицы выразительнее, а талию еще тоньше, а нижние лишь соблазнительно обрисовывались под струящейся юбкой летнего платья. Она то и дело делала селфи и что-то надиктовывала в смарт.
— А-а-а во-от и мы-ы, — протянула Сири. — Слушай, чего не говорила, что у бабки такой птиц крутой? Я почти влюбилась.
Такой ми-и-и-илый! Мы как только из машины вышли, а он давай по этому, забору вашему, метушиться, клювом какую-то азбуку Морзе отсчитывать. Такой умненький! Я бы его к себе с удовольствием забрала!
Яким со страхом уставился в мою сторону, открыв клюв в немом шоке.
— Кхм, — попыталась прочистить горло. — Ну хватит его уже тискать, бедного! Не правильно держишь и перья повредишь!
— Чо, правда? — подруга нахмурилась, аккуратно поставив ворона на траву.
