– Спасибо, ты настоящий друг, – вздохнул Тед, с огромной неохотой поднимаясь с пола.
– Я же предлагал на часок поменяться тренажерами, – напомнил Дэн.
– Сам справлюсь… – Пилот с кряхтеньем взгромоздился в седло, как старая и больная, но гордая ворона на ветку. – Ладно, погнали дальше! Я хочу ужин в тарелке, а не в ведре или чайнике.
* * *За день Станислав несколько раз проходил мимо «спортзала», но всякий раз подавлял соблазн заглянуть внутрь. Дэн и так прекрасно слышал его шаги и предупреждал друга, чтобы тот вовремя изобразил бурную деятельность, а строить зверское лицо, укрепляя парней в священном страхе, капитану надоело.
Ничего, пусть хоть до ночи сидят, скорость «пробега» он не оговаривал. Меньше времени и сил на гульбу останется, а то как бы местные не устроили за воротами космодрома засаду, рассчитывая поквитаться за бар – со слов полицейского Станислав понял, что косметическим ремонтом там дело не обойдется.
Сам капитан тоже извлек урок из этого инцидента: все-таки позвонил Роджеру, но не дозвонился и оставил длинное подробное сообщение.
Лучше перестраховаться, чем сгинуть без малейших зацепок для полиции. На душе сразу стало спокойнее, и Станислав, мурлыча под нос старую армейскую песенку (на втором куплете пришлось прерваться, потому что прибежавшая Котька радостно принялась подпевать), загрузил в планшет одну из любимых книг и с комфортом устроился на пустующем диванчике.
Но уже странице на тридцатой в пультогостиную вошла Полина, с таким видом пряча за спиной кастрюлю, словно черпанула ею топлива из реактора и тащила продавать на черном рынке.
Озадаченный Станислав попытался в нее заглянуть, но девушка шарахнулась так, что врезалась задом в посудомойку, поспешно запихнула туда улику и, сделав невинное лицо, на опережение спросила:
– Станислав Федотович, а в каком космопорте мы будем садиться? На Шоарре их целых девять.
– В седьмом, а что?
– А мне в пятый надо… – погрустнела девушка.
– Зачем?
Полина залилась краской, замямлила что-то насчет жизненно важного пакета, но потом все-таки овладела собой и обреченно призналась:
– Забрать огурцы.
– Какие огурцы? – опешил Станислав.
– Мамины. Десять банок.
У Полины было такое лицо, будто она каялась в любовной связи с шоаррцем.
– Что, она их все-таки передала?! – После разговора с мамой Полина весь день так дышала огнем в ее адрес, что в курсе истории был даже Михалыч. – Ты же вроде запретила ей это делать.
