Большинство зрителей решили, что хватит с них азартных игр, пора бы и по домам, но тут обнаружилась очень неприятная штука: сейсмодатчики у андроида еще работали, а человеческий топот по полу ничем не отличался от топота киборга. Те четверо, которые сидели поближе к двери, успели выскочить, а остальные, видя недвусмысленно несущуюся на них тушу, в панике бросились врассыпную. Если бы удравшие сподобились захлопнуть за собой дверь, дело могло бы обернуться гораздо хуже, но андроид погнался за самым мощным источником вибраций, на середине лестницы оступился и скатился вниз; неутомимо повторил попытку еще несколько раз, добавив к списку ущерба в хлам раздолбанные ступеньки, и все-таки добрался до верха.
Там его уже ждали. Оправившиеся от страха беглецы залегли за углами домов и встретили безумную машину шквальной пальбой. Пятью секундами позже раздался взрыв, потом – глухой удар о землю, и все стихло.
Бармен понял, что на чемпионат этого года он уже не попадает, и, вне себя от ярости, снова схватился за игольник, не сомневаясь, что завсегдатаи охотно его поддержат.
Но тут ему в ухо уткнулся ствол опрометчиво выпущенного из виду станнера.
– А ну брось пушку! – прохрипел Теодор, еще нетвердо стоявший на ногах и державший оружие двумя руками.
Уличные банды знали, как превратить относительно безобидный станнер в смертельное оружие: выстрел в упор в голову мог вызвать паралич не на десять – тридцать минут, в зависимости от комплекции, а до конца жизни.
У бармена было не менее славное прошлое, что весьма способствовало сговорчивости.
Он выронил игольник и, растянув губы в фальшивой улыбке, медленно поднял руки и развернулся:
– Ладно-ладно, парень, порезвились, и хватит! Сойдемся на ничьей, пока никто не пострадал?"
"Тед замешкался с ответом, еще плохо соображая после оглушения, и приободрившийся бармен продолжил:
– Кстати, ты своего кибера не продаешь? Я б купил, мне новый боец нужен…
Парень опустил станнер, переложил его в левую руку и глубоко впечатал кулак в крючковатый барменский нос.
* * *На корабль приятели вернулись только в полтретьего ночи, под конвоем усталого, но стоически исполняющего свой долг полицейского. Того самого, который допрашивал Теодора в участке.
– Забирайте свое имущество, – почти сочувственно сказал полицейский Станиславу. – Хулиганство, пьяный дебош, нарушение общественного порядка, причинение ущерба частной собственности и нанесение телесных повреждений средней тяжести.
