У Ивора возникло неприятное чувство, когда не знаешь наверняка, вошел ли корабль в гипер, или произошел какой-нибудь сбой и поле не достигло нужных параметров? Раньше он не обращал внимания на подобные сомнения, но теперь корабль находился в бою. Возможно именно сейчас вражеский эсминец выпускает снаряд или торпеду, а ты замурован в непроницаемом коконе контура и даже не подозреваешь об опасности.
Единственный способ узнать — посмотреть на расход энергии. В гипере расход упадет почти до нуля, так как кипящий квантовый слой сам поддерживает себя; если нет, контур продолжит пожирать электричество точно чудовища Утгарда.
— Параметры в норме, идет отсчёт, — сообщил несколько секунд спустя инженер Джонсон.
Ивор облегченно выдохнул.
— Расчетное удаление?
«Нибелунг» прыгал без предварительных расчетов и стало интересно, как далеко?
— Три миллиона шестьсот тысяч километров, — сообщил Райт.
— Они нас достанут? — спросил Мскариль.
Он был спокоен. Королевских шут всегда выглядел спокойным. И когда по ним стреляли из орудий, и когда пускали торпеды.
— Не сразу, — ответил Ивор. — Свет это расстояние преодолеет за двенадцать секунд или около того. Экипажу эсминца потребуется время, чтобы осознать ситуацию, вычислить расстояние, сделать поправку на наше ускорение. А мы всё это будем знать заранее по счислению. И сможем начать раньше.
— Башня! — вызвал он. — Готовность открыть огонь. Расстояние три миллиона шестьсот тысяч километров. Цель — вражеский эсминец. Его расчетная локация на тактической схеме.
— Каково будет наше ускорение? — поинтересовался Швегла.
— Два g. Но не сразу.
— Принято.
Вот же ублюдок. Так отвечать командиру считалось мягко говоря не вежливым. Эту проблему ещё предстояло решить. Но не сейчас.
Ивор взглянул на один из графиков бокового экрана. Пока температура находилась в пределах нормы. Но это не удивительно. Жара начиналась в реакторном отсеке. Водородно-борный реактор не использовал для получения энергии тепловую фазу, получал электричество напрямую, за счет высвобождения электронов.
Но всё равно нагревался от работы лазеров и это избыточное тепло отводила система охлаждения. При сворачивании радиаторов отводить тепло оказалось некуда, система замыкалась. И хотя реактор мог работать некоторое время и при высоких температурах, злоупотреблять критическим режимом не следовало.
Сейчас от других отсеков корабля реактор отделял вакуум, или вернее очень разреженный воздух, который наполнял пространство машинного зала.
