Ситуации, когда медленное сообщение оправдывало себя, не исключались совсем, но относились к маловероятным.
На каждом военном борту в секции связи имелась аппаратура для записи матрицы и капсула нужного типа. Проблема заключалась в том, что точности выстрела из корабельного орудия не хватало для выхода вблизи приемной станции, слабый сигнал почтовой капсулы могли попросту не заметить. С другой стороны, торпеда несла мощный передатчик, обладала достаточной энергией и емким модулем памяти. Но она могла применяться лишь при достаточно узких параметрах направления и скорости корабля.
Получить такую весточку это как выловить бутылку с запсикой в бескрайних водах земных океанов.
Тем не менее, похоже, им повезло.
На протяжении следующих нескольких часов, Ивор вывалился из реальности, потому что перед ним открылась панорама настоящей катастрофы, произошедшей много недель назад в системе коричневого карлика 936.
Он вздрогнул, когда на экране появилось знакомое лицо."
"— Это капитан Лосано, эсминец королевского флота Райдо «Сигрид», — представился бывший начальник.
— Объединенный флот попал в сложное положение и мой корабль единственный, чей вектор позволяет отправить почтовую торпеду на Барти. Мы с небольшой группой союзников обеспечивали заслон на случай бегства противника и подошли к цели со стороны Грима, а не со стороны Волчицы, как остальные. По ряду причин наша группа вышла из гипера несколько позже других и мы стали свидетелями ужасающего разгрома объединенного флота.
Все данные, какие только удалось собрать, я отправляю в штаб для дальнейшего анализа.
К сожалению, даже если торпеду не перехватят сразу после запуска, она доберется до Барти только через два месяца. Мы будем молиться Фрейру, чтобы за это время королевство не атаковали. Что до корабля, то «Сигрид» получил повреждения реактора и больше не способен давать ускорение. Мне придется отстрелить все периферийные устройства, чтобы уйти от врага. Эсминец совершит скачок в Малую Пустошь, где мы постараемся отремонтировать корабль.
Капитан Лосано. Конец сообщения.
У Ивора защемило сердце. Он прослужил на эсминце более десяти лет, больше чем на всех остальных кораблях вместе взятых. И хотя его вытурили со службы довольно бесцеремонно, продолжал считать крабль своим. Он уже давно мысленно попрощался с «Сигрид» и экипажем, но вот казалось, что именно от них пришла весть. Правда собщение вовсе не гарантировало, что эсминец уцелел. Только давало надежду.
