– Воробей, как слышно? Почему молчите? Сообщите позывной пилота и его водительской лицензии!
– Как можно быть настолько безалаберным, чтобы оставить свои документы на планете с синдромом Кесслера?! Я же ведь по-человечески дал тебе время собраться!
– Воробей, меня слышно?
– Я был о тебе лучшего мнения, пацан!
– Ты не знаешь даже сколько примерно тебе лет?
От воцарившегося гомона голосов я схватился за голову, не зная, на чьи вопросы отвечать. Несправедливые упрёки Рэя смешивались с неподдельным удивлением Даяны, а на фоне до нас пытался докричаться связной станции М-14.
Даже Тикки от волнения стал шумно перетаптываться по моему плечу, ничуть не добавляя мне спокойствия.
– А вот так! – закричал я неожиданно, перекрывая всех разом. – Я рано сбежал из дома, потому что отец постоянно пил и бил меня! Да, я не знаю, сколько мне лет! О документах, когда сбегал, не думал, потому что было не до этого. Я даже понятия не имею, когда у меня день рождения!
В глазах вдруг резко защипало. Шварх! Рэй вынудил признаться меня.
О причинах побега из дома я не рассказывал даже своему бывшему наставнику. Признаваться, что собственный отец тебя избивает, а ты настолько слабый и хилый, что не можешь дать отпор даже пьяному человеку, мне до сих пор было невообразимо стыдно. Я всегда комплексовал по поводу своей внешности и отсутствию мускулатуры в должном объеме. Мне всегда казалось, что если я стану космическим пиратом, то это меня начнут бояться другие люди, а не я их. Отчасти именно поэтому я мечтал о том дне, когда стану уважаемым разбойником.
– Ну-ну, пацан, не разводи сырость, – вмиг смягчился Рэй и похлопал меня по плечу. – Документы, в сущности, такая ерунда! Мы что-нибудь обязательно придумаем. Ну, а то, что у тебя опыта мало в управлении кораблями и есть пробелы в знаниях – я это устраню. Даю слово! Ты станешь лучшим пилотом в космосе! Да космофлот ещё локти себе грызть будет, что не они приехали и не вытащили тебя с Захрана лично!
– Правда? – я почувствовал, как слёзы текут у меня по щекам.
– Шварх! Конечно, правда, пацан! Я вообще-то слово дал, а мы, цварги, своих слов не нарушаем! – оскорбился Рэй.
Даяна молча обняла меня со спины и крепко прижала к себе. Её сладкий ежевичный аромат мгновенно укутал и успокоил. Я был искренне благодарен ей за то, что она не попыталась меня развернуть, и не видела моего зарёванного лица. Мне было откровенно стыдно за свою минутную слабость.
– «Воробей-19» как слышно?! Приём! – истошно заорали в динамик.
