Секунды шли, мы неслись на огромной скорости к упавшему валуну, а голубой флаер почему-то и не думал подниматься, чтобы облететь препятствие на своём пути. Он взял сильно правее, прижимаясь к стене, но мне с моего ракурса было видно, что флаер не пройдёт. А если он не пройдёт, то взрывной волной накроет и беззащитного «воробья».
– Мокрый шварх! Ему так сильно хочется распрощаться с жизнью, или он не знает своих габаритов?!
Я включил дальний свет, чтобы швархов булыжник было лучше видно, но небесно-голубой флаер упорно пристраивался, рассчитывая протиснуться между ним и правой стенкой туннеля.
Даже если я сейчас включу дополнительный двигатель и каким-то чудом удержу управление, не факт, что от столкновения флаера соперника и булыжника на меня не осыплется потолок туннеля. Терции сменялись со скоростью света.
– Шварх! Тысяча астероидов ему на голову!
Понятно, что в рамках правил аэрогонок этого было делать нельзя, но спасение собственной шкуры мне показалась в этот момент более приоритетной задачей.
За несколько мгновений до неминуемого столкновения соперника с внушительных размеров камнем я успел активировать единственный лазер на борту «воробья». Луч лазера, некогда позаимствованного у «Тигра», расплавил кусок горных пород перед голубым флаером за доли секунды.
Ни один спортивный флаер никогда не оснащается лазерами. Во-первых, это лишний груз, во-вторых, на любое оружие на борту корабля нужна специальная лицензия, ну и, в-третьих, кто в своём уме будет портить аэродинамические способности флаера установкой никому не нужного лазера? То, что я поставил крест на проекции Даяны, старательно наложенной на «Воробья», и выбыл из списка участников аэрогонок, мне было ясным как день.
Если мой полёт в первом туннеле можно было бы хоть как-то оспорить, сославшись, например, на то, что какой-то из флаеров соперников отстал, а я прошёл «вторым этажом», а никак не «третьим», то наличие лазера на борту «Воробья» является прямым нарушением любых аэрогонок.
Когда я вылетел из туннеля, все мысли о том, стоит ли гнать к финишу или же просто сойти с трассы и вернуться на станцию, вылетели у меня из головы.
Вулкан, через туннель которого мы летели, извергался! По его склону, наперерез оставшимся участникам заезда нёсся мощный пирокластический поток, стремительно набирая скорость. Лидирующие флаеры ускорились, но с моей точки было видно, что они не успевают. За жизнь пилотов я не волновался – на гоночном флаере в любой момент можно взлететь выше.
