Наш метран был трудоголиком, каких поискать.
— С ума сошёл? Думаешь, я не понимаю, зачем меня сюда посадили и почему скоро снимут? Они–то надеются, что я, э, — замялась на мгновение красавица–секретарь, — найду способ отвлечь адмирала от работы, а затем и вовсе заставят шпионить. Нет, спасибо, это не моё. Я хочу быть простым секретарём, так что если и зайду в три часа ночи, то исключительно по делу и так, чтобы адмирал не заподозрил меня в непотребстве. Пожалуйста, ну поговори ты с ним! По–мужски.
Я стесняюсь.
— А я тебе в сотый раз говорю, что это ваш разговор. Шеф терпеть не может, когда к нему лезут с непрошеными советами и вопросами вне их компетенции. Хочешь, чтобы он тебя уважал, иди и поговори с ним сама. Твёрдо и прямо. Можешь даже сказать: «Уважаемый и любимый шеф, готова к труду и обороне на вашей стороне, поползновений в горизонталь не делаю и не планирую, примите в штат, сил нет, как опротивел временный статус», — дал я совет в виде шутки, чтобы ей было не так боязно, но закончил провокацией: — Не будь трусихой!
— Поговорю! — рявкнула Анжела явно, чтобы я отстал.
— По твоему вопросу: я сделала запрос в бухгалтерию, девочки проверили всё, что только можно было, подняли архивы, но никаких подозрительных транзакций не обнаружили. Сотрудники лабораторий академии чисты, как белый снег.
— Спасибо. Это именно то, что я хотел услышать, — произнёс, погружаясь в себя.
Анжела понятливо отключилась, я же воспроизвёл в памяти те обрывки сведений, что ко мне случайно попали.
Полгода назад один из чартерных рейсов на планету–курорт Ламею был захвачен пиратами. Против обыкновения они не только выкачали топливо, демонтировали дорогостоящее оборудование и обобрали до нитки счета пассажиров, но и отобрали несколько десятков молодых мужчин и женщин, о которых больше не было ни слуху ни духу.
Выжившие, а их было всего ничего, подверглись унижениям и насилию, и меня, как одного из сильнейших менталов, попросили подправить память тем, кому не смогли помочь медики и психологи с психиатрами.
Я понимал, что до меня выжившие попали в руки спецслужб и те добавили им моральных травм, вдоволь поковырявшись в мозгах, так что действовал деликатно и неспешно, стараясь помочь максимально полно. И именно их воспоминания заставили ужаснуться по–настоящему. Не только тому, что они пережили. Прокачанный ментал делал меня не особо эмоциональным.
