Он работает, я работаю, мы не видим друг друга годами и даже не помним о том, что у нас есть партнёр, потому что в рабочем графике подобной записи нет, — съязвила немного смущённо.
Голос прозвучал неожиданно обиженно, во многом потому, что на первый взгляд мужчина мне понравился и разочарование я испытала самое настоящее.
А вот не открывал бы он рта, я бы, может, мечтала о нём в романтическом ключе. Взрослый, уверенный в себе мужчина, уважаемый мной трудоголик и ещё более уважаемый любитель уникальной техники — вполне достойная кандидатура.
Могла бы быть!
— Тоже верно. В любом случае он просил передать, что будет о тебе вспоминать.
— Это его проблемы. Я предпочитаю забыть о знакомстве и полностью сосредоточиться на учёбе.
— Такого не забудешь. Что–то в нём есть, — не согласилась подруга, поглядывая на меня с улыбкой. Всё–то она замечает.
— Тонна упрямства, две тонны наглости, три — снобизма, четыре — хамства, а самоуверенности, — я на мгновение помедлила.
— Я даже цифр таких не знаю! Она у него запредельная!
— Ну так выучи, — беззаботно пожала плечами Нарисса и дала совет: — Если встретишь его, сделай вид, что не узнала. Мужчины такое страшно не любят и моментально западают на неприступных девиц.
— Нужен он мне! — фыркнула из кабинки для переодевания, откуда вышла при полном параде и с самым уверенным видом. — Нарисса, милая, ты смотришь слишком много романтических комедий. Меньше чем через месяц я забуду, как он выглядит и как говорит, в моей памяти останется только его планшет.
— Возможно, у него уже будет новый, — хмыкнула Нариссаль, прекрасно зная, чем меня можно подколоть.
— Не будет. Не так быстро.
— Но вдруг.
— Если он работает на корпорацию Генриха Крауфа и получает тестовые модели… — Сердце на мгновение замерло. — Я сама его найду! — возбуждённо пообещала я, а затем сообразила, что мужчина–то явно лучше себя вести не станет, скорее наоборот. — Хотя нет.
Буду действовать по плану: терпеливо дождусь официального выпуска и куплю свою прелесть в магазине.
— И всё же вы друг друга зацепили. Слишком ты нервничаешь, когда я о нём говорю, — не поверила подруга.
— Он отвратительный, гадкий, вредный, язвительный, ехидный изверг! Так что не думай, что он мне понравился и тем более, что я буду о нём вспоминать!
— Что ты, что ты! — засмеялась Нариссаль, оставшись при своём мнении.
И она была права.
