Одним движением выпрыгнув из кабины мед–бокса, пошёл в сторону стола. Интуиция и прежде не подводила, а тут ещё и незаблокированные пси–способности активизировались, подтверждая то ли ощущение, то ли предчувствие, что Тане нехорошо, однако по неясной пока причине в контрольной сети её я не видел.
Огромный белый стол, с трёх сторон закрытый матово–белыми экранами, занимал отдельный сектор лазарета. Стул с высокой спинкой стоял далеко в стороне, не похоже было, что его отодвинули, вставая.
Таня обнаружилась под столом.
Она лежала, едва дыша. Тоненькая струйка крови прочертила алую линию через бледную щёку и спряталась в тёмных волосах.
— Чёрт! — Я испугался не на шутку, игнорируя тот факт, что девушка жива, а мы находимся в лазарете, где стоит оборудование, способное почти оживлять.
Присев рядом, нащупал пульс.
— Зачем я это делаю? — очнулся, наконец, и, подхватив красавицу на руки, отнес к мед–боксу. — Ох, надаёт же она мне потом пощёчин, — приговаривал, раздевая красавицу до белья и стараясь особо не пялиться.
Мед–бокс показал время лечения: четыре с половиной часа.
— Обалдеть! Словно у неё там переломы со смещением, — оценил увиденный прогноз.
Как действовать дальше, не знал. Мед–бокс, безусловно, починит всё, что требуется, и вернёт Таню в мир здоровых людей, но я не готов был вот так её оставить.
Посмотрел на дверь. Выйти из лазарета я мог без проблем, но один нюанс — вернуться без разрешения дежурного медика, которого Таня, похоже, отпустила, чтобы заниматься своими исследованиями, не было никакой законной возможности, а ломать систему на глазах у службы безопасности — не мой формат.
Сел в гостевое кресло и начал разбирать ситуацию на составляющие. К столу решил не подходить, мало ли, что там Таня исследует, наверняка что–то страшно секретное, к чему у меня нет допуска. Подставлять её своим поведением не собирался. За лазаретом наверняка наблюдают, притом, скорее всего, даже не одна служба.
Странно только, что Тане никто не помог, знают ведь, чья дочь.
Хотя, возможно, я очнулся раньше и теперь за нами наблюдают."
"Спустя час, когда массив данных был тщательно проанализирован, большинство выдвинутых гипотез опровергнуто и осталось лишь два самых разумных варианта, решил связаться с Дамиром. Друг оказался занят очередным экспериментом и до конца отвлечься и выслушать не смог, лишь пару раз произнёс «ага», «угу» и «да–да, говори, я слушаю».
Слушаю, но не слышу.
