— Я тоже не хочу улетать, здесь моя жизнь, мои исследования, здесь я по–настоящему полезен, — признался Дамир. — Но я хочу, чтобы ты знала: ради тебя я готов. В совет, так в совет, в космос, так в космос, в джунгли… Не мой формат, конечно, но подстроюсь, найти новое занятие — не проблема. Выбирать тебе. И, поскольку я пока толком ничего не могу тебе рассказать, хочу попросить. Это очень важно.
— Да?
— Никогда не сомневайся во мне, ни при каких обстоятельствах. Если почувствуешь неладное с моей стороны — мы у цели.
Запомни. Важны будут не слова, а ощущения.
— Хорошо.
— Дитера не списывай со счетов. Он не из тех, кто легко сдаётся, а его способности куда сильнее, чем ты можешь себе представить. К-7412 покажет, насколько он опасен для нашего будущего.
— Свет на Кашке клином сошёлся, — буркнула недовольно.
— Скорее, на тебе, моя любовь. Интересно, почему, — закончил коронной фразой учёный.
Тушите свет!
Выпрямилась в сильных руках, посмотрела внимательно.
— Не в твоих правилах оставлять вопрос без ответа, но не стоит.
Правда, не стоит. Пожалуйста. Ради меня. Если хочешь, чтобы я была счастлива, не копайся в моём прошлом.
Просила, зная, что лишь сильнее заинтригую любимого, оставалось полагаться на присущее ему здравомыслие. И тот бессовестный шантаж, что я выдала в конце.
— Моя интуиция вопит, что это крайне полезные и нужные сведения, Идарика, — попытался мягко надавить Дамир."
"— А моя — что это самое сложное задание из тех, что ты когда–либо получал, — ответила ему в тон. — Я обещаю всё тебе рассказать, когда мы будем счастливы в браке и с тремя детишками, не раньше.
Но ты должен поклясться, что не полезешь разбираться самостоятельно. Самым дорогим, что у тебя есть! — потребовала настойчиво.
— Трое детишек, значит? — Дамир изогнул брови и выглядел при этом лукаво и довольно, словно объевшийся сметаны кот. — Тогда обещаю, конечно.
— К слову пришлось. И вообще, неужели ты только это услышал? — заметалась я, потому что говорить о политике, работе, исследованиях и учёбе было легко и просто, а о личном — кошмар, как сложно!
— Должна ведь у меня быть какая–то мотивация, — хлопая ресницами, словно наивная барышня, ответил мужчина, ещё и руку к сердцу прижал.
— Будто её нет!
— Ну–у–у.
— Я тебя сейчас тресну, клянусь. И тебе будет больно, я умею, — пригрозила то ли в шутку, то ли взаправду.
— Не будет. Я ведь настоящая гора тренированных мышц, а ты — изящная фея. Юная, нежная, волшебная и ни капли не грубая.
Посмотрела на эту гору мышц.
