— Ты прилетел за мной! Я знала, знала, что ты меня спасёшь!
— Ну, конечно, я прилетел. Ни за что бы не бросил тебя. Никогда! — Зарылся носом в гриву тёмных волос. Порой казалось, становлюсь токсикоманом — столь остра была потребность вдыхать её запах. — Он тебя не обидел? Как ты?
— Нет, всё хорошо. Мне собираться?"
"— Мы уже дома, родная. В академии. В твоём любимом лазарете, — объяснил я, поглаживая любимую по спине.
— А я не заметила. Видела только тебя, — призналась она непривычно прямо. Таня любила женские уловки и бесконечно меня поддразнивала.
— Лучше бы ты меня выкрал.
— Ни за что на свете, — проговорил, смеясь и не выпуская любимую красавицу из объятий. — Все похищения — только через согласование с тобой и твоими родителями, иначе ты ни на миг не расслабишься и не получишь удовольствие.
— Что есть, то есть. — Таня звонко расхохоталась, а я, признаться, едва сдержал слёзы. Нет ничего лучше, чем смех любимой женщины. Она рада — я счастлив. Никак иначе.
— Я подам прошение и как только его согласуют сразу пойдёшь за меня замуж, поняла? — совершенно неделикатно проговорил я, не в силах ни на мгновение оторваться от своей красавицы.
— Э-э, родной, ты сейчас весь на эмоциях, давай обсудим этот вопрос позднее, — предложила Таня, погладив моё плечо ладонью и поцеловав его через чёрную форменную ткань. — Нам обоим нужно доучиться и вообще.
— А чем тебе мешает брак? — Я заглянул в глаза любимой. Что–то в её поведении казалось ненастоящим, странным. — Откройся!
— Не сейчас.
— Таня, ты недоговариваешь.
О чём ты не рассказала? Почему ты выглядишь так, словно… Малыш, он… прикоснулся к тебе? — опасаясь услышать правду, спросил я, стараясь, чтобы в голосе не прозвучало и намёка на недовольство или осуждение. Если это случилось, в этом только моя вина! Не её! Я не уберёг! — Я… мы это переживем. Я люблю тебя. Так сильно люблю, что… Никогда не сомневайся во мне, никогда, Таня. И ничего не бойся, ты можешь сказать мне всё. Выговориться, рассказать, пожаловаться. Если хочешь, попросим Дамира подправить нам память, мы и знать не будем…
Каждое слово давалось с огромным трудом, но я должен был их произнести.
Для неё. Для нас.
— Успокойся, любовь моя, он ни капельки не приставал, честно! Там такая история… Занимательная. Если бы он меня хоть пальцем тронул… Даже не знаю, как тебе об этом рассказать, если честно.
— Начни с начала и продолжай, — дал я совет, наконец, окончательно вынимая любимую из мед–бокса и усаживаясь с драгоценной ношей в кресло.
