Я прекрасно отдавала себе отчёт, что нахожусь в компании хищника. Нецивилизованного, дикого, возможно, немного безумного. Ведь кто ещё, как не безумец, рискнёт выкрасть из сердца Объединённых Миров дочь одного из членов Совета?"
"Краем глаза отметила потрясающий воображение кислотно–голубой цвет напитка в бокалах и то, как органично он вписывался в интерьер, в отличие от черной кляксы, замаравшей диван.
— Знаешь, Таня, — проговорил Жан–Жак, поднимая бокал. Он выждал эффектную паузу, лишь затем сделал глоток, зажмурился от удовольствия и продолжил: — Я думал, ты более сдержанная.
В свете о тебе говорили, как о холодной и недоступной, а я что вижу? Сделай я ещё шаг и ты бы орала, что выпрыгнешь из окна. Для справки, кстати, там силовое поле, далеко не улетишь. И никуда не денешься. Мы полностью отрезаны от цивилизации.
Какое неизящное предупреждение.
Однако его слова, манера, с которой он их произнёс, отчего–то показались невероятно знакомыми. Я напрягла память и едва не ахнула от удивления.
«Не зря мама пеняла, что я не интересуюсь её работой», — вздохнула про себя, припоминая, как в салоне у Оливии Гольдштейн дамы обсуждали историю, которую та откопала в каком–то ретро–музее о похищенной влюблённым мужчиной девушке. Её, к слову, заперли, как и меня, в горах.
Мамуля за кофе рассказала трагедию возлюбленных своему хорошему другу и режиссёру по совместительству, тот загорелся снять фильм, только со свадьбой в конце, ведь им нужны были продажи, а не достоверность. У творческого тандема слово не расходилось с делом, и буквально через год на Аруане появилась страшно модная тенденция похищать невест, чтобы сделать им предложение.
Я не знала нюансов, вообще мало интересовалась внешним миром, занятая учёбой, исследованиями, экспериментами, но хорошо запомнила, как отец сперва орал на маму, законодательницу «дебильных тенденций», затем извинялся перед ней.
И вот, позёр Жан–Жак Мийо решил использовать этот приём, чтобы в СМИ красиво обыграли историю нашей любви.
Гад!
Однако я никак не могла понять, если он жаждет жениться, как планирует заставить меня дать согласие? И ладно, согласие, возможно, на Метранге женят и под принуждением, но чем он планирует удержать меня по возвращении на Аруан? У него там бизнес, недвижимость…
Или увидеть родные пенаты мне не светит?
Сердце дрогнуло. На мне не было ограничителей пси–способностей, всё сняли, когда похитили, но я медитировала по пути сюда и пока могла держать себя в руках.
