Есть в девушке что–то такое… близкое. Возможно, мы немного похожи, и это… интересно.
— В силу своего возраста и некоторой неопытности даже не планировала с вами играть или провоцировать, мы в разных весовых категориях. Вы мне поможете, да? — Татьяна смотрела на меня честными глазами девочки–отличницы, уверенной, что есть в мире справедливость и светлые идеалы.
— Хорошо, — сдался я прекрасным голубым глазам и блестящему в них энтузиазму.
— Спасибо! — от души проговорила дочь адмирала Монро.
— Только давайте договоримся, что вы раз и навсегда прощаете мне ту безобразную сцену, а Жану — нет!
Таня искренне рассмеялась, но кивнула.
— И второе, — я стал серьёзным. — Вы не строите из себя такую вот легкомысленную кокетку, это не ваш образ. Мы договорились не играть.
— Хорошо, — тихо и даже как–то робко ответила Таня. — Это все ваши условия?
— Естественно, нет. Об остальном поговорим во время танца. Я так понимаю, первый танец мой?
— Да, не стоит откладывать, я не планирую оставаться надолго, у меня незавершённый эксперимент и… Простите, я могу часами говорить о работе.
Если что, останавливайте меня.
— Отлично. А Жан–Жак? У него есть шанс станцевать с вами хоть один танец? — уточнил я, проверяя, держит ли она слово.
— Не хочу ничего о нём слышать! Пусть считает, что наш с вами танец — в пику ему.
— Коварная, — протянул я, подыгрывая девушке. Ни на мгновение не верил, что она до конца со мной искренна, но было в ней что–то настолько нереальное, близкое, что очень хотелось обмануться, и это настораживало.
— Я вас совсем другим представляла, — вдруг перевела тему разговора Таня. — Думала, вы суровый и неулыбчивый, как на фотографиях и видеороликах в сети, побаивалась вас.
— А теперь не боитесь?
— Ну, — протянула леди Монро, подбирая слова, — нет, наверное, не боюсь. Вас должны бояться конкуренты и прочие подобные личности, никак не я.
— Рад это слышать. Неприятно осознавать, что тебя боятся прекрасные девушки.
— Это вы зря, — снова перешла на шёпот Татьяна.
— Посмотрите на этот серпентарий, — девушка еле заметно махнула головой в сторону стола, — к концу вечера вы будете мечтать, чтобы хотя бы часть из них вас боялась и даже близко не подходила.
— Думаете? — с сомнением сощурился я, хотя разделял её мнение на все сто.
— Вот вы какой! Что за политика двойных стандартов? Мне, значит, запрещено быть легкомысленной кокеткой, а сами играете в наивного юношу? Не верю! — с довольной улыбкой заявила барышня.
