– Вот оно что… Тебе, значит, одному грамота?
– Я не…
– Не перебивай! Значит, тебе одному грамота? А Семеновой так темной бабой и помирать? И я, выходит, зря училась? Двух сыновей в гражданскую схоронила, чтобы, значит, Генка учился, а я как была, так и осталась? Асафьеву из подвала в квартиру переселили тоже зря. Могла бы и в подвале помереть – шестьдесят годов в нем прожила… Так, значит, по-твоему? А? Скажи.
– Тетя, – плачущим голосом закричал Генка, – вы меня не поняли! Я в шутку.
– Отлично поняла, – отрезала Агриппина Тихоновна.
– И не думала и не гадала, Геннадий, что ты такое представление имеешь о рабочем человеке.
– Тетя, – упавшим голосом прошептал Генка, не поднимая глаз от стола, – тетя! Я не подумавши сказал… Не подумал и сказал глупость…
– То-то, – наставительно проговорила Агриппина Тихоновна. – В другой раз думай.
Глава 35
Филин
Агриппина Тихоновна вышла на кухню. Генка сидел понурив голову.
– Попало? – сказал Миша. – Мало она тебе всыпала. За твой язык еще не так надо.
– Ведь он признался, что был неправ, – примирительно заметил Слава.
– Ладно, – сказал Миша. – Ну что, Генка, догнал ты того, высокого?
– Никого я не догнал, – мрачно ответил Генка.
– Так вот, – безразличным голосом произнес Миша. – Я видел ножны.
– Какие ножны? – не понял Слава.
– Обыкновенные, от кортика.
Генка поднял голову и недоверчиво посмотрел на Мишу.
– У старика филателиста, на Остоженке.
– Врешь?
– Не вру.
Миша торопливо, пока не вошла Агриппина Тихоновна, рассказал о филателисте, высоком незнакомце и черном веере…
– Я думал, ножны, а ты веер какой-то, – разочарованно протянул Генка.
– В общем, – сказал Слава, – было уравнение с двумя неизвестными, а теперь с тремя: первое – Филин, второе – Никитский, третье – веер. И вообще, если это не тот Филин, то остальное тоже фантазия.
Генка поддержал Славу:
– Верно, Мишка. Может, тебе все это показалось?"
"Миша облокотился о край комода, покрытого белой салфеткой с кружевной оборкой. На комоде стояло квадратное зеркало с зеленым лепестком в верхнем углу.
Лежал моток ниток, проткнутый длинной иглой. Стояли старинные фотографии в овальных рамках с тисненными золотом фамилиями фотографов. Фамилии были разные, но фон на всех фотографиях одинаковый: меж серых занавесей пруд с дальней, окутанной туманом беседкой.
– Если бы ты не ссорился с теткой, мы бы все узнали о Филине.
– Как так?
– Ведь она знает Филина. Хоть бы сказала, из Ревска он или нет.
– Почему она не скажет? Скажет.
