Знаю, что ты с ней вместе в милицию ездил… Страшная это женщина.
— Да не ведьма она, успокойся. Ну да, ее вызвали, я ее подвез. Заодно и меня порасспросили. Это по поводу того случая, с повешенным на столбе.
— Я знаю.
— Потом надо было Риту домой везти, да самому хотелось отдохнуть.
— Ах, она уже Рита! Ты ее что, опекаешь? Я не знаю, как оградить его от всякой нечисти, всю родню, всех знакомых подняла на ноги, чтобы тебе организовать спокойный отдых, а ты… — Людмила Константиновна задохнулась в приступе праведного гнева.
— Мам, не волнуйся, я уже разобрался. Она не ведьма, занимается весьма почтенными делами — восстанавливает жизненные силы. Официально. В клинике работала. К повешенному, кстати, она отношения не имеет, — на всякий случай сказал Кудесников.
— Это я знаю, — вздохнула мама, неожиданно сменив гнев на милость.
— В каком смысле «знаю»? — насторожился Арсений.
— В прямом. Не возил бы в машине кого попало, а к родной матери приехал бы — тогда бы и ты знал. У меня много информации, между прочим.
— Мам, я уже еду! — крикнул Кудесников в трубку. — Мерс, собирайся, мы отправляемся в гости.
Кот ехать в гости не желал и полез прятаться под батарею. Однако был оттуда извлечен, втиснут в ошейник и взят под мышку. Когда Арсений устроил его рядом с собой в машине, он сердито мяукнул и, сгруппировавшись, скакнул на заднее сиденье. Хозяин извернулся, чтобы почесать его между ушами.
И тронулся с места только тогда, когда услышал довольное мурлыканье."
"По дороге сыщик размышлял о том, что именно знает его мать.
И главное — откуда?
Если это опять бабка Марья или кто-то из местных сплетников — значит, он зря только сжигает бензин. Зная мамину нелюбовь общаться по телефону, он не стал конкретизировать, что она имела в виду. Людмила Константиновна любила рассказывать самое интересное только лично, не делая исключения даже родному сыну. И еще одно знал Арсений твердо — его мать очень общительный человек. Она имела своих информаторов среди всех слоев общества как в городе, так и в деревне.
Иногда своей осведомленностью и оперативностью она просто поражала его. Кудесников никогда не исключал, что некоторые врожденные способности, которые привели его в мир частного сыска, он унаследовал от матери.
— Хочу пить, есть и спать! — заявил он с порога, чмокнув мать в щеку.
— Это пожалуйста, — великодушно сказала Людмила Константиновна. — С чего начнешь?
— Давай попьем чаю, и ты выложишь мне собранную информацию. Кстати, как Прага?
— Замечательно.
