По-моему, воины перестарались, когда тащили его сюда – вон, даже ворот у кафтана слегка надорван.
– Так-то твои люди службу несут? Невиновного человека обвиняют в злодействе! Даже видаков не спросили!
Дьяк, видимо, был не в курсе всех дел подьячего, и потому растерянно пробормотал:
– Я самолично разберусь, доложу.
– Я уже сам разобрался. Кожина и сына боярского, Андрея, освободить, вещи вернуть. Холоп боярина Сорокина, непотребства на дороге чинившего, где?
– В подвале, – едва слышно сказал подьячий.
– На дыбу его, да поджарить – пусть всё расскажет, и тогда повесить всенародно.
– А с подьячим что? – осторожно спросил дьяк.
Вероятно, наместник уже отошёл от гнева, потому как брезгливо посмотрел на замершего от ужаса подьячего и заговорил, как бы размышляя вслух.
– Медведями нешто потравить?
У подьячего глаза стали с кулак, челюсть мелко задрожала.
– Или псами цепными? – продолжил Демьян размышления вслух.
Я уже понимал, что он забавляется на свой манер.
Воины из его свиты ухмылялись, но подьячий их ухмылки воспринял как зловещее предвкушение кровавой оргии. Он обмочился со страху, упал на колени и пополз к наместнику:
– Батюшка! Не казни, что хочешь за ради тебя сделаю!
Подьячий разрыдался.
Демьян поднялся с кресла и ткнул сапогом подьячего.
– У тебя что, в приказе все такие служаки? Высечь его – пятьдесят плетей – и выгнать из приказа.
Подьячий от радости кинулся целовать сапоги Демьяну.
– Чего встали? Где сумка с инструментами, оружие и лошадь лекаря? Быстро, а то сам плетей отведаешь.
Дьяк и амбалы кинулись к двери одновременно, столкнулись в дверном проёме, едва протиснулись и выбежали, топоча сапогами в коридоре.
Демьян улыбнулся.
– Боярина Татищева благодари. Он ко мне вчера заявился, шумел сильно. Мы с ним вместе не в одной сече были, как я мог его не принять? Он и рассказал о твоей беде, да поведал о возке с боярыней Матвеевой. Я ведь ни мгновения ни сомневался в том, что ты невиновен.
Вот с утра – сразу сюда.
– Спасибо, Демьян Акинфиевич.
– Долг платежом красен, Юрий.
А дьяка всё не было. Не привыкший долго ждать, наместник рявкнул:
– Эй, где вы там, чего телитесь? Или воинам плётки приготовить?
В комнату вбежал запыхавшийся дьяк.
– Не изволь беспокоиться, Демьян Акинфиевич. Обе лошади готовы, вещи к сёдлам приторочены.
– Ну, веди.
Все пошли в коридор, в комнате оставался только опальный подьячий.
