– Заезжай почаще – вскоре поднимется род Годуновых: при слабоумном Фёдоре Борис Годунов опекуном будет, фактически – правителем, а позже – и царём станет.
– Да ну! Высоковато Бориска метит!
– Он ещё никуда не метит, потому как судьбы своей не знает, и молод ещё. И узнать не должен через тебя. Пусть думает, что ты его и в худости заметил да принял, тогда и он, возвысившись, тебя не забудет.
– Ты мудр, как змей! Пожалуй, я так и сделаю. Проси, чего хочешь. Дьяков и прочего служивого люда у меня полно, но столь дельный совет впервые слышу.
Ну, молодца!
Боярин повеселел, налил себе из кувшина вина, выпил.
– Сказывай, чего хочешь? Чего молчишь?
– Когда Годунов к власти придёт, и ты возвысишься, не забудь про меня. Хочу дьяком стать.
– Да ты чего, ополоумел? Ты не боярин даже, из грязи – и в дьяки?
– Демьян Акинфиевич, ты спросил, я ответил. Только подумай сам – коли меня дьяком поставишь – у тебя в приказе свой человек будет.
– Так ведь сейчас все дьяки в приказах государем ставлены.
"
"– Когда меняется власть и приходит другой государь, меняется и круг ближних бояр, а также дьяки и прочий служивый люд. Да то не секрет, ты и сам знаешь. Попадёшь в струю с Годуновым – вверх пойдёшь. Ты ведь мужик не старый, заслуги есть, опыт. Подсуетись с Борисом, и через десять лет на самом верху, рядом с троном, в Думе боярской окажешься. Но в тайне замысел сей оставь, чтобы про интерес твой не проведал кто.
– Больно речи сладкие говоришь, а ну – как не сбудется?
– А что ты теряешь, боярин? Подарки Годунову зряшными окажутся? Невелика потеря, вверх пойдёшь – вернёшь стократ.
Я, конечно, блефовал. То, что молодой ныне сын боярский Годунов у власти будет – сначала как серый кардинал, а позже и как русский царь, это я знал точно. А вот сумеет ли наместник подружиться с Годуновыми, в доверие войти к Борису, пока он не в фаворе – это уже от самого Демьяна зависит. По крайней мере, я открыл ему карты и указал путь. Подумать только, началось всё с шутливого предсказания, а поднялось в политику, во власть, в самые верха.
Я снова и снова задавал себе вопрос: «А зачем мне самому это нужно?» Дьяком я не стану – это понятно, и к бабке-ведунье ходить не надо. И не боярин я, и особых заслуг перед государем и страной нет. Но! Если я поведу себя после «видений» своих как бескорыстный простачок, – у таких напыщенных вельмож, как наместник, это подозрение вызовет, и потому опасно.
