Я решил добавить к природным процедурам ещё и гипноз. Зря, что ли, штудировал этот метод? Перед обедом, когда боярин уже оделся, я уложил его на ковёр в шатре и начал сеанс.
– Расслабься, слушай только мой голос. По рукам и ногам струится тепло, веки твои тяжелеют, закрываются.
Ну и далее – как положено.
Боярин впал в транс.
Проведя сеанс, я закончил:
– На счёт три ты открываешь глаза, будешь ощущать себя бодрым, полным сил. Раз, два, три! Просыпайся!
Боярин открыл глаза, осмотрел шатёр, как будто бы в первый раз его видел, сел и потянулся.
– Хорошо-то как, вроде даже сил прибавилось. Странно, что не помню ничего. Ты не волхвуешь, лекарь?
– Помилуй бог, боярин! Христианин я, вот! – в доказательство я расстегнул ворот рубахи и достал крест.
– Да верю, верю, и крест видел, когда купались. Ну, так я в город пошёл – пообедать.
– И я с тобой, поем горяченького.
Мы вошли в Казачий городок. Городок – это громко сказано. Село – ещё куда ни шло. Окружён городок был стеной из самана метра два высотою.
Из этого материала было сделано всё – крепостная стена, хатки, крытые соломой, постоялый двор. Да и где взять другой строительный материал, если вокруг степь да море. А саман – это смесь глины песка и соломы. Часто добавляют туда и конский навоз. Всё это месится конскими ногами, и стройматериал готов. Высохнет – будет как камень, но боится воды. Хороший дождь может запросто намочить и разрушить саман, и тогда вместо хаты останется куча глины пополам с соломой.
И везде в крепости пыль – на улицах, узких и кривых, на одежде, на столе.
Она была повсюду, и когда дул ветер со стороны степи, хрустела на зубах. Вода в колодцах была слегка солоноватой на вкус – сказывалась близость моря. Суровые края, хоть и юг. Зимою морозно, а летом – пекло.
И еда на постоялом дворе была солоноватой из-за воды, невкусная. Ничего, недолго терпеть. Я-то ко всему уже притерпелся, а вот боярину явно не по нраву – привык в Москве разносолами баловаться.
После обеда – снова на море: купаться и загорать.
Для боярина – лечение, а мне – отдых. Давненько я не купался да не загорал, даже вспомнился свой отпуск когда-то давно, в Джубге.
Так и ходили на море, как на работу.
В один из дней боярин признался, что из-под струпьев перестал сочиться гной, ранки затягиваются. А через неделю радостный ворвался ко мне в шатёр, где я спал.
– Ты гляди, лекарь, струпья сохнут и отпадают. Неужели помогает?
– Ну, ты сам ответил на мой вопрос.
