С лёгким сердцем и с тяжёлой сумой, где лежали инструменты да запасные одежды, следующим днём я уже стучался в ворота боярского дома. По большому счёту – псориаз не по моему профилю. А где в эти времена вообще можно найти врача по профилю? Кабы не Демьян с его просьбой, ни за что не взялся бы я.
На трёх возках доехали до речной пристани на Москве-реке. Слуги выгружали из возков скарб боярина и переносили на судно. На палубе уже мелькали зелёные кафтаны стрельцов.
Мы взошли на борт. Хозяин судна отвесил поклон боярину и проводил его в единственную крохотную каюту на корме.
Сразу же и отчалили. Стрельцы натянули полог из холстины на носу, где и обосновались. Прислуга боярина натянула такой же полог от мачты к корме."
"Я пристроился к ним. Лето, теплынь, но голову без навеса напечь может, опять же – защита от дождя.
И потянулись дни нашего плавания. Из Москвы-реки – в Оку, по ней – в Волгу. Шли ходко – вниз по течению, да ветерок попутный. Вот и прибыли в Астрахань на одиннадцатый день.
Городишко немудрящий – саманные хатки, узкие кривые улицы, по которым бродит домашняя скотина – козы, коровы.
Только нам не сюда, нам – дальше…
Купцы выгрузили в Астрахани свой товар, боярин сговорился с хозяином судна, и мы спустились по одному из многочисленных протоков к морю.
Как только выплыли на морской простор, я подошёл к кормчему:
– Бери вправо и – вдоль берега.
– Это к Казачьей крепости?
– Немного не доходя, пристанем к берегу.
Здесь, в устье Терека, располагалось укреплённое поселение терских низовых казаков.
Само слово «казак» – из тюркского языка: «защитник; вольный, удалой на войне человек».
Было казачество вольное и казачество служилое.
Русские беглецы – «бездомовные, гулячие люди», отправляясь в «молодечество» на море, давно узнали дорогу к устью Терека с обильными лесными и рыболовными угодьями.
Вслед за ушкуйниками на притеречные земли устремились переселенцы из новгородских, тверских, вятских земель, спасавшиеся от государевой рати, мечом подчинявшей княжества Москве.
Сюда, в глухие малозаселённые степи, низовья Днепра, Дона, Волги, далёкого от Москвы Урала, Кубани, Кумы, Терека, в лесные дебри и неприступные предгорья в вольницу подавались безземельные холопы, кабальные люди. Они собирались ватагами, ютились на побережье, по притокам Терека, уходящим в горы, по лесным предгорьям, и промышляли «чем Бог пошлёт». Страстно любили вольные казаки свободу, были дерзки, мало дорожили своей жизнью, предпочитая смерть рабству.
