Я достал обе шпаги, прошёл в дом. Здесь уже челядь суетилась, стол накрывала.
Прибежал запыхавшийся Андрей. Мы с ним обнялись, как братья. Всё-таки совместно пережитые неприятности сближают сильнее и прочнее, чем застолье."
"Я преподнес обоим шпаги. Стол, само собой, был сразу забыт. Оружие для боярина – и средство ведения боя, и гордость, и игрушка. Как у нынешних мужчин машина. Оба разглядывали лезвие, делали взмахи, оценивая баланс и вес.
– А хороша!
– В Европе сейчас все с такими ходят, сабли – те редко встретишь, а мечи и вовсе не видел ни разу.
– Ай, угодил с подарком. Легка, в руке ровно бабочка порхает. Только против меча не устоит, – восторгался Велимир.
– Так против меча и сабля не всякая поможет.
Я поинтересовался здоровьем сына Велимира.
– А вот я его сейчас позову – сам увидишь!
На зов отца прибежал сынишка боярина – краснощёкий отрок, от былой хвори и следа не осталось. Справившись о его здоровье, я одарил и мальчика заморским гостинцем, припасённым для этого случая Ксандром. Отец отпустил его в детскую.
– Давайте за стол, стынет всё.
Обед плавно перетёк в ужин, и мы с трудом поднялись из-за стола ближе к полночи. За съеденным и выпитым и сказано было много. Я пересказал наши странствия, остановившись на самом интересном. Оба слушали с нескрываемым вниманием и неподдельным интересом.
– Занятно ты время провёл, Юрий! А в нашем захолустье время как будто остановилось. Никаких новостей особенных и нет, даже обидно – похвастаться нечем.
Ночь я провёл у боярина на мягкой перине, выспался великолепно.
После завтрака, памятуя о вчерашнем обеде, перешедшем в ужин, засобирался.
– Юра, оставайся, чего тебе срочного в городе делать?
Я помялся.
– Ещё у меня дела есть.
Велимир весело засмеялся:
– Знаем мы эти дела, небось к Варваре Матвеевой собрался! На своём коне поедешь?
– А как же, пусть хозяина вспомнит да разомнётся.
– Андрей ему застаиваться не давал. Кобылка твоя пусть у меня в конюшне постоит, на обратном пути заберёшь. Передавай и от нас старому боярину привет.
Через четверть часа я уже летел на Орлике по грунтовке, только пыль клубами вилась.
Вот и знакомый мостик, за ним, через поле – усадьба вдали виднеется. Сердце забилось. Чёрт, не влюбился же я! Положа руку на сердце, Варю вспоминал в Италии не часто – был поглощён лечением пациентов, отдаваясь любимому делу полностью. А вот поди ж ты, вернулся в Россию и потянуло сюда.
Пока с мостика спускался, да ехал не спеша через поле к усадьбе, меня уже приметили слуги.
